![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
Бухгалтерия времен Владимира Святого.
У нас есть теперь цены на рабов в Киеве и Константинополе. Если оценить объем работорговли, то можно придти к другим экономическим показателям – прибыли и бюджету киевского государства. Но как добыть необходимые цифры? Точные данные, конечно, недоступны, но некоторые оценки возможны.
1. По флоту. Г. В. Вернадский: «предполагая, что лодки русской флотилии десятого века имели сходство с мореходными казацкими лодками и что ежегодная флотилия насчитывала не менее пятисот единиц, общий объем перевозимого груза должен был составлять порядка десяти тысяч тонн. А если предположить, что половина объема использовалась для транспортировки "живого товара" - рабов, или иных целей, то при самом скромном подсчете собственно товар весил около пяти тысяч тонн». Рабам был необходим определенный запас продовольствия – скажем, равный их весу. Даже если рабы с продовольствием составляли треть груза, то это примерно 11 тысяч рабов. И если их было по 20 на корабль, то это тоже составило бы 10 тыс. человек. Такова оценка Вернадского, но она представляется слишком высокой. Может, 500 кораблей – завышено? Или часть лодок была меньшего размера?
2. По доходу вещего Олега. Вещий Олег воцарился в Киеве в 882 году, поход на Константинополь совершил в 907 году. Можно считать, что его поход готовился примерно 20 лет. Добыча составила более 32 с лишним тонн серебра. Столько по цареградским ценам стоили около 30 тыс. рабов. 20 лет подготовки принесли столько же денег, сколько приносила бы ежегодная продажа в том же Цареграде 1500 рабов. Если для подготовки похода требовалась хотя бы половина полученной добычи, а цены на иных рынках были ниже наполовину (как, например, средняя цена в Чехии), то до похода надо было продавать не менее 2000-2500 человек. После похода рентабельность работорговли достигла более высокого уровня. Поэтому снижать ее было бы неразумно, наоборот, следовало искать новые источники рабов.
3. По Ярославу. В «Повести временных лет» упоминается, что сын Владимира Ярослав, правивший в Новгороде, платил отцу 2000 гривен ежегодной дани (цена 400 рабов), а дружине платил 1000 гривен (это, можно сказать, был его местный бюджет). Поскольку после распада Киевской Руси выделилось несколько экономических регионов – Новгород-Псков, Минск-Полоцк, Галич-Волынь, Владимир-Суздаль, северские земли, то, считая, что они были примерно равноценными, а также беря вклад Киева с его большой дружиной с коэффициентом 2, можно оценить бюджет объединенной Киевской Руси в 21.000 гривен серебра, то есть стоимость 4200 рабов по внутренним ценам. Треть этого бюджета отводилась дружине. Торговля рабами могла бы увеличить бюджет максимально в 3 раза. И потому добыча рабов была насущным делом и для князей, и для дружинников, умножавших свои личные накопления. А вот новгородские дружинники, вероятно, были обижены тем, что они не ездили в Константинополь и не умножали своих доходов.
4. Бюджет Киевской Руси. Если оценка общей дани правильна, то в пересчете на дирхемы доходная часть бюджета составляла 700 тыс. дирхемов, а 350 тыс. дирхемов могли бы получать дружинники. Вспомним хазар - они облагали своих данников по 1 дирхему в год «с дыма». Размер европейских семей в раннем Средневековье оценивается в 5 человек. При «хазарском» режиме обложения такой бюджет Киевской Руси означал бы 1050 тыс. семей данников. Славянские семьи, более близкие к родовому строю, могли быть и больше - до 7-8 человек. При «хазарской ставке» 1050 тыс. дирхемов выплатило бы Владимиру население размера 7,5-8,5 млн. чел. Но столько людей под Владимиром не было. На начало XI века население Восточной Европы оценивается в 5 млн. чел[1] – и это с поволжскими народами. То есть на Руси жило примерно 2.5 - 3 млн. чел, причем некоторые племена не платили дани совсем. Значит, режим обложения под варяжскими князьями был в 3 раза более жестким, чем при хазарах. Отсюда могло браться порабощение за долги.
5. Правильна ли оценка? Бюджет, оцененный по сбору дани в 1050 тыс. дирхемов, за счет продажи рабов мог достичь максимально 3 млн. дирхемов. Много это или мало для тех времен? Для европейских государств, исключая богатую Византию, это был высокий бюджет – к примеру, Англия примерно в то же время платила датским викингам десятину - ежегодную дань в размере 1000 фунтов серебра (300.000 дирхемов). Значит, ее бюджет составлял сопоставимых 3 млн дирхемов. Для богатого Востока, однако, бюджет Киевской Руси был ничтожен. Уже в VI веке в Ираке, тогда богатой провинции Ирана, собирали до 214 млн. дирхемов податных сборов ежегодно – да на такие суммы даже в Византии можно было купить 200 тыс. рабов! Успех Востока был обеспечен ирригационным земледелием, наличием караванных путей, развитием ремесла – и рабочими руками. В VIII веке значение Ирака упало ввиду завоевания его арабами, которые не сумели сохранить прежние достижения. После этого там собирали всего лишь до 70 млн. дирхемов налогов – но и это были огромные суммы по сравнению с бюджетом Руси или Англии.
Итак, разные оценки работорговли дают значения 2-10 тыс. рабов ежегодно. Наиболее активный период «экономического чуда» начал вещий Олег. По нижней оценке за время от его появления в Киеве в 882 году и до смерти Владимира Святого в 1015 могло бы быть продано 260 тысяч человек. Верхняя оценка, по Вернадскому, дает значение 1.300.000 человек. Но она вряд ли реальна. Вероятно, ближе к истине промежуточные значения – продажа 3-4 тысяч рабов в год и цифры 400-500 тыс человек за упомянутый 130-летний период. Учитывая, что порабощалось молодое население, продавалось много девушек, это был заметный демографический ущерб для земель, управляемых русами. Несомненно, он порождал новые проблемы – об их существовании ниже.
Положение Киева - окно в Азию.
Киев долгое время был столицей обширных славянских территорий. Однако за ним, если двигаться на восток или юг, практически не было угодий. Поля во времена Владимира кончались всего в одном-двух днях пути от города, далее начинались владения кочевников. Киев был столицей на окраине, как много веков спустя Петербург, который Вольтер сравнил с «сердцем на кончике пальца». Это совпадение не случайно. Петербург возник, как военный и торговый форпост на Балтике, а то, что он стал столицей, подчеркивало политику стремления на Запад. В случае Киева было то же самое, он был торговым и военным форпостом, только вектор движения был иным, на богатый Юг. Тойнби говорил, что завоеватели начинают с построения столицы на окраине страны.
Еще дальше, правда, располагалась Тмутаракань, долгое время независимое княжество, занятое походами в Закавказье. Фактически, оно пыталось стать столицей Кавказа. Позже это княжество вошло в сферу экономических интересов Киева и прикрывало киевский путь на юг.
Еще об организации торговли. Ежегодная перевозка 2000-4000 рабов в Византию требовала минимально 100-200 кораблей и конвоя значительных размеров – по крайней мере, до перехода через днепровские пороги. На конвое можно было сэкономить, если иметь дальнейшие опорные пункты на Днепре и Черном море. Поэтому понятно стремление князя Владимира ставить крепости, появление днепровских Переяславля и Витичева, «любимой Владимиром» крепости Белгород-Днестровский, а также захват Корсуни, который Л. Гумилев счел в пылу своих этнологических и идеологических объяснений бессмысленным. Смысл однако был. Владимир ехал в Констатинополь принять крещение, но при том не забывал за одним делом другие. Корсунь следовало открыть для торговых караванов, идущих через Крым, и использовать его как рынок.
И сам Киев был городом своеобразным. Главным населением Киева были дружинники-купцы и обслуживающие их плотники, кузнецы, конюхи, ювелиры, портные, сапожники. Киевляне IX-X веков украшали себя золотыми и серебряными гривнами, в XI веке они заменились изощренными ювелирными изделиями, стоящими целые состояния. Бисерные украшения, которые покупали в Хазарии, стоили по серебряному дирхему за бисеринку (в Европе того времени за дирхем можно было купить 7 кур), в Киеве была распространена драгоценная шелковая одежда.
Такой город нуждался в сельском хозяйстве только в пределах своего потребления. Но все-таки сельское население было желательно для защиты столицы во времена отъезда варяжских обитателей. Это показала история с долгими походами Святослава, который практически бросал Киев на произвол судьбы, и потому город едва не был взят печенегами. Когда сын Святослава Владимир решил лучше защитить Киев, он стал создавать небольшие крепости на реках Десна, Остра, Трубеж, Сула и Стугна. И вот тут почувствовался дефицит местного населения. Как в случае с походами на Византию, стали привлекать славян с Севера.
Как пишет С. М. Соловьев «…для нас при этом известии важно еще другое, как составлялось народонаселение этих новопостроенных городов: Владимир стал набирать туда лучших мужей от славян… набрал храбрейших мужей, способных для военного поселения». Далее следуют характерные для Соловьева рассуждения – что на севере наверняка были особенные храбрецы, что привлекаемые люди получали, вероятно, какие-то льготы, что у особо непоседливых была надежда беспрестанной борьбы, в общем «жителям бедного севера было лестно было переселиться в благословенные страны украинские». Часть этих доводов очень сильно напоминает рассуждения Гумилева о пассионариях, которых хлебом не корми, дай только подраться за свой моральный статус. Но речь, в первую очередь, шла о хлебе – людей брали служить богатому городу, пусть и не на самый выгодный участок, дарили им надежду военной карьеры и дополнительных заработков от торговли.
Но потом роль Киева стала падать. Первым ключевым событием в переменах было движение степняков, которых погнала из восточной степи сильная жара. Дружина князя перестала справляться с врагами. 997 год – «Пошел Владимир к Новгороду за северными воинами против печенегов, так как была в это время беспрерывная великая война». Когда с огромным трудом победили печенегов – появились половцы.
С одной стороны, войны несли новых пленников. Но с другой - приходилось думать не столько о доходах, сколько о том, чтобы уцелеть. Так что новые пленники доставались дорого. Не хватало людей. Настало время делать из вчерашней добычи твердых союзников
Былины сохранили момент решающей переоценки славян. Добрыня Никитич, Алеша Попович, Илья Муромец – это новые славянские наемники на службе у Владимира – Красное Солнышко в стольном граде Киеве. А вот калики перехожие, поднявшие Илью с его печи – это отслужившие военные инвалиды, предыдущее поколение славянских воинов, худо оплаченных своими хозяевами.
Кстати, в былинах и народном сознании князь Владимир и Киев его времени – это почти синонимы, апофеоз и пафос того времени. Что ж, это глубоко верное ощущение.
Владимир Святой, как апофеоз Киевской Руси.
Фигура Владимира Святого символична. Он – высший пункт восхождения рода, продолжатель дела своих предков. И он – его завершитель, после него этап работорговли начнет отходить в прошлое.
Владимир, конечно же, был очень преуспевающий работорговец. Именно работорговля позволила стать ему крупнейшим коллекционером женщин («Был же Владимир побежден похотью, и были у него жены: Рогнеда, которую поселил на Лыбеди, где ныне находится сельцо Предславино, от нее имел он четырех сыновей: Изяслава, Мстислава, Ярослава, Всеволода, и двух дочерей; от гречанки имел он Святополка, от чехини - Вышеслава, а еще от одной жены - Святослава и Мстислава, а от болгарыни - Бориса и Глеба, а наложниц было у него 300 в Вышгороде, 300 в Белгороде и 200 на Берестове, в сельце, которое называют сейчас Берестовое. И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц»). Наложницы князя давали начало селам и полнили города, растление девиц и блуд с замужними женщинами оказались даже в официальной летописи. Это, безусловно, было явление своего рода, сродни Распутину! И умер-то князь в любимом центре своих развлечений Берестове, которое было чем-то вроде его Царского Села.
Правда, некоторые историки говорят, что число женщин могло быть преувеличено, что оно дано летописцем в параллель к царю Соломону. Скрытые цитаты из Библии, действительно, часты в летописях. Но Соломона библейские авторы за его блуд не укоряют, наоборот, а вот летописец Нестор князем откровенно недоволен – не странно ли было ждать, что он домысливал лишних наложниц и еще корил князя этим? Может, не Нестор подражал Библии, описывая жизнь князя, а сам Владимир стремился уподобиться древнему славному Соломону?
Как воин, Владимир был разумен и осторожен, врагов множить не спешил. Летописец пишет: «В год 6493 (985). Пошел Владимир на болгар в ладьях с дядею своим Добрынею, а торков привел берегом на конях; и победил болгар. Сказал Добрыня Владимиру: "Осмотрел пленных колодников: все они в сапогах. Этим дани нам не давать - пойдем, поищем себе лапотников". И заключил Владимир мир с болгарами…» Речь, конечно, идет о волжских болгарах, предках волжских татар и чувашей. Лапотники же наверняка были жители лесов между Днепром и Волгой, славяне и прочие народы.
Пиры князя Владимира Красно Солнышко и его дружины и вошли и в летопись, и в былины. «И еще нечто большее сделал он для людей своих: каждое воскресенье решил он на дворе своем в гриднице устраивать пир, чтобы приходить туда боярам, и гридям, и сотским, и десятским, и лучшим мужам - и при князе и без князя. Бывало там множество мяса - говядины и дичины, - было все в изобилии. Когда же, бывало, подопьются, то начнут роптать на князя, говоря: "Горе головам нашим: дал он нам есть деревянными ложками, а не серебряными". Услышав это, Владимир повелел исковать серебряные ложки, сказав так: "Серебром и золотом не найду себе дружины, а с дружиною добуду серебро и золото, как дед мой и отец с дружиною доискались золота и серебра". («Повесть временных лет») Суть этого эпизода в том, что главной производительной силой своего княжества Владимир считает дружину – как и во времена Игоря и Святослава, и всячески демонстрирует ей свою благодарность. С. М. Соловьев писал с характерной для него сентиментальностью «Владимир не любил жить один, он любил дружину…любил думать с дружиною, любил пировать с нею».
Думать, в самом деле, было о чем. Растущие затраты на войну и большие аппетиты князей и дружины, кажется, подорвали нормальную деятельность любимых ими лапотников. В летописи отмечен этот перелом (996 «И сильно умножились разбои…»), разбойники, понятно, берутся от нищеты. Нищих вдруг тоже стало много. Существует былинный эпизод, как князь Владимир сжег нищих, собрав их к себе на пир. Разбойников в то время щадили больше - облагали штрафами или брали воинами. И в этом видна суровая экономия.
Второй важный момент в падении работорговли – международный. На Востоке разразился серебряный кризис – были вычерпаны серебряные рудники. Цены на рабов не могли не упасть.
Еще до великих боев с печенегами Владимира озаботил внутренний раскол - религиозное разделение верхушки дружины (купцов) на язычников и христиан. Часто бывавшие в Греции киевляне перенимали и насаждали в Киеве византийский образ жизни – богатым людям больше подходило византийское великолепие, центром которого была церковь. Сначала Владимир почему-то сделал ставку на язычников, но что-то (не пример ли знаменитого Харальда Синезубого?) убедило его, что язычники сходят со сцены. Нужно было преодолеть религиозные разногласия, нужна была консолидация – Владимир со второй попытки выбрал христианство.
Так в борьбе за единство и жизнеспособность своего мира работорговец Владимир стал Святым Владимиром. Путь к спасению дела отцов воплотился для него в христианстве, его восточной версии. Это давало постоянных союзников – греков и обещало сделать контакты с ними стабильными. Следующими постоянными союзниками должна были стать самые сильные из славянских племен. Поскольку они не были затронуты поездками в Византию и ее «великолепиями», не хотели принимать христианство, Новгород был крещен «мечом и огнем».
Но тем самым Владимир начал подрывать основы преуспеяния своего предприятия новым способом. Церковь не разрешала торговать христианами – руссам это было, конечно, известно. Они могли полагаться на доступность язычников, у которых возникал шанс для спасения в виде крещения. Может быть, именно потому православие распространилось по языческой Руси, захватив и финские племена, что это была страховка от захвата и продажи государственными и частными «предпринимателями». Возможности добычи некрещеных рабов очень скоро резко уменьшились. Владимир хотел сделать как лучше, но в результате начало сворачиваться еще быстрей, и род начал истекать кровью в междоусобицах.
В исторических событиях после правления Владимира много признаков того, что годного для продажи полона стало не хватать. Возможно, именно это привело к большому столкновению уже среди сыновей Владимира, а потом подобные события стали нормой, ведя к распаду Киевской Руси.
Поначалу перераспределялось наследство былых времен. Хотя пленники-христиане из этих битв уже не годятся для продажи, князья находят возможность обойти запрет. Мы видим, как князья берут в союзники половцев в междоусобицах и дают им возможность захватить пленников в качестве платы за помощь, а сами грабят чужую казну и церкви. Потом появляется иная тенденция - пленников начинают пересаживать на свои земли, создавая имения – а это значит, что начинает появляться феодальная экономика.
Торговля рабами между тем в течение XI века падала – и в Западной Европе, и на Руси. Денег становилось все меньше. Но надежда сесть на высокий киевский стол и получить в распоряжение хиреющую казну исчезает не сразу, хотя больше всех в условиях кризиса страдает стольный Киев. Киевский стол значит все меньше. Негласный договор о властной системе слабеет постоянно, а столица на окраине плохо управляет рыхлым государством. Наконец, это приводит к потере значения Киева и его разграблению войсками Андрея Боголюбского.
За что, кстати, был убит сам Боголюбский, который начал собирать деньги для создания новой столицы, вложив в нее огромные средства и силы? Не исключено, что за торговлю булгарскими невольниками. Его вторая жена, участница заговора против собственного мужа, была булгарка и мстила за разгром трех городов родной Булгарии. Булгары, напомним, были одним из последних ресурсов работорговли.
Далее рабов захватывают уже монголы, потом крымские татары, православная церковь видит своей задачей выкуп пленных и. в каком-то смысле, становится покупателем христиан. Рабовладельческий рынок в Крыму существует долго, крымских татар забывчивые историки ругают за хищничество.
Последний крупный рецидив работорговли происходит во время Ливонской войны. Что делает Грозный царь с многочисленными ливонскими пленниками? Вспоминает старину и продает их в Крым. Торговле рабами к его времени исполнилось 700 лет, и этот шаг, как и в самом начале, тоже имел свое экономическое обоснование – добычу средств в условиях их огромного военного дефицита.
Непокорные вятичи и новый центр страны.
Некоторые мнения об истории русского народа поражают своим «страдательным залогом» - несчастных русских подданных их правители мучили, продавали, делали с ним, что только на ум придет. Это явно поверхностное, ошибочное мнение. Правители часто встречали суровое сопротивление и вынужденно меняли линию поведения. Вот и история работорговли имеет особую главу, которая сильно повлияла на ход дальнейшей истории. Это глава о вятичах.
Племена вятичей и родственных им радимичей привели на русскую землю легендарные ляшские братья Вятко и Радим. Вятичи поселились в лесах по Оке. Характер у них был весьма несговорчивый и вообще автору «Повести временных лет» они не нравились своей дикостью: «А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай: жили в лесу, как и все звери, ели все нечистое и срамословили при отцах и при снохах, и браков у них не бывало, но устраивались игрища между селами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни, и здесь умыкали себе жен по сговору с ними; имели же по две и по три жены». То есть вятичи были язычники во всей своей красе, дерзкие и полные жизни.
За всю историю Киевской Руси покорить вятичей так толком и не удалось. Вроде бы, они подчинились вещему Олегу и приняли участие в его походе на Цареград. Но уже Святославу они дани не платили. Но «В год 6474 (966). Вятичей победил Святослав и дань на них возложил». Однако и эта дань платилась плохо, потому что в 981 и 982 году Владимиру пришлось идти на вятичей снова. И вновь это не означало их покорения. Сын Владимира Ярослав Мудрый на старости лет в своем поучении сыновьям с гордостью вспоминал, как с небольшим отрядом прошел до Ростова через землю вятичей – это был тогда героический поступок. И еще, и еще ходили на вятичей – «А в Вятичскую землю ходили подряд две зимы на Ходоту и на сына его и к Корьдну ходили первую зиму…»
Ходили, ставили крепости, из которых возникли многие города – Брянск, Мценск, Козельск, Бельск и другие, следы присоединения вятичей. И христианство на эти земли пробивалось с большим трудом. В XII веке, к примеру, вятичи убили христианского миссионера Кукшу.
Между тем, по Оке вятичи дошли до Волги и освоили некоторые территории по верхней Волге и ее притокам, включая реку Москву. Появление целого ряда новых городов в XI-XII веках произошло, прежде всего, на территориях, освоенных вятичами. Им был, вероятно, Кучка, основатель Москвы. Эти земли стали основой будущей Московии. Крутой и неуступчивый характер вятичей проявил себя в сопротивлении Москвы, Рязани и Козельска татаро-монголам. Даже донское казачество, по Милюкову, имело главную основу среди вятичей. Это доказывается особенностями языка - он сохраняет многие особенности рязанского говора, а Рязань лежала в ареале расселения вятичей. В результате не русы или поляне, но вятичи и такие же лесные кривичи оказались этническим ядром русских.
Когда этап работорговли исчерпал себя, потребовались иные силы, иные люди. Этих людей и эти силы предоставили те, кто рабству сопротивлялся. Поэтому за Киевом пришел на смену сначала город Владимир, а потом и Москва. Тут нет случайности, но есть утверждение нового смысла времени. По мере роста новых центров культура прежней Киевской Руси осваивалась более критически. Это касается и работорговли. Ее моральным осуждением звучат слова епископа Владимирского Серапиона. Живя в XIII столетии, после нашествия татар, он находит для них добрые слова, как и слова осуждения для соотечественников: "поганые бо, Закона Божия не ведуще, не убивают единоверних своих, ни ограбляют, ни обадят, ни поклеплют, ни украдут, не зарятся чужого; всяк поганый своего брата не продаст; но кого в них постигнет беда, то искупят его и на промысл дадут ему... а мы творимся, верные, во имя Божие крещени есмы и заповеди его слышаще, всегда неправды есмы исполнени и зависти, немилосердья; братью свою ограбляем, убиваем, в погань продаем; обадами, завистью, аще бы можно, снели друг друга, но вся Бог боронит..."
Экономика и история Киевской Руси говорит о том, что не всякое экономическое чудо является благом. И экономически успешные действия несут за собой последствия, а когда за успехом стоят морально неприемлемые шаги (монголы это понимали, понимали и русы), то последствия бывают иногда очень тяжелы. Русское государство сумело подняться не моральным авторитетом Киевской Руси, но силами сопротивления, оказываемого ей. Этот важный вывод из давней истории возникновения нашего государства.
[1] J.C. Russell Population in Europe 500-1500. In “Fontana Economic History of Europe”, ed. C.M. Cippola, v. 1 “Middle Ages” London, 1972-1976? P. 13-54
February 26 2007, 15:03:06 UTC 5 years ago
А есть ли у Вас что-нибудь про Владимирское княжество?
February 26 2007, 19:10:55 UTC 5 years ago
February 28 2007, 11:54:21 UTC 5 years ago
Вот ещё некоторые соображения по летописной истории.
Историю я глубоко, конечно, не изучал, но читал работы по русской истории, кое-что из летописей.
И почему-то часто при чтении возникали у меня сомнения, а существовали ли на самом деле те или иные исторические персоны.
Особенно это династии Рюриков касается. Есть там личности достойные и реалистические, а есть совершенно нереальные фигуры, прорисованные как-то схематично. А ещё некоторые князья похожи как-то друг на друга (Владимир и Владимир Мономах, Ярослав и Ярослав Мудрый). Нумерация князей Иванов и Василиев (I, II, III) тоже вызывает какие-то смутные сомнения. Насколько вообще можно верить летописям? Ведь не всегда то, что сообщается в летописи, подтверждается археологией и архитектурой.
С другой стороны архитектурные сооружения чаще всего датируются по летописям, а другие способы датировки не всегда применяются.
Возникают противоречия – и как неадекватная реакция на эти противоречия появляется какая-нибудь "новая хронология".
Мне кажется, что традиционная хронология требует всё же уточнения, с датировкой не по летописям, а используя последние достижения науки.
February 28 2007, 19:01:38 UTC 5 years ago
Если Вы помните, могилу Боголюбского вскрывали, убедились, что он был убит именно так, как написано в летописи. Иваны, Василии как раз убеждают - наследственные имена.
Потом, имена патриархов, князей, правителей Литвы, татарских ханов взаимопроверяемы.
March 5 2007, 12:38:21 UTC 5 years ago
http://iroman.livejournal.com/39953.htm
March 5 2007, 23:28:55 UTC 5 years ago
И достаточно для этого вывода всего лищь школьного учебника. А Вы не пробовали о физике и ее методах судить по школьным учебникам? И достаточно ли будет их?
March 7 2007, 09:45:03 UTC 5 years ago
Учебник - это только популярный обзор той или иной науки, будь то физика или история.
Посоветуйте, где же можно ознакомиться с методиками датировки исторических событий?
Читал некоторые работы Соловьева, Забелина, Гумилева,
но этого явно недостаточно.
Знаю, что архитектурные сооружения датируются по летописным источникам, а какие ещё способы датировки применяются?
March 7 2007, 10:37:31 UTC 5 years ago
Самый точный метод на данный момент - это дендрохронология. Есть шкала, которая покрывает несколько тысячелетий. Но не всегда найдется бревнышко, по которому можно идентифицировать год возникновения памятника (или захоронения и пр).
У меня вот есть большая статья о циклах развития Древней Греции, интересные результаты, но пока нечем потвердить теорию засух.
March 5 2007, 23:31:20 UTC 5 years ago
Anonymous
February 27 2007, 16:35:51 UTC 5 years ago
О вятичах
>> ..покорить вятичей так толком и не удалось.>> ..не русы или поляне, но вятичи и такие же лесные кривичи оказались этническим ядром русских.
>> ..Брянск, Мценск, Козельск, Бельск и другие, следы присоединения вятичей.-
На фоне предыдущего прекрасного экономического (в цифрах) анализа, утверждения о вятичах выглядит малость притянутыми за уши. Освоение русск. князьями восточных (вятечских) земель было необходимостью, вызванной напором кочевников и оскудением народонаселения (Вы об этом говорите), но ведь не факт, что перечисленные Вами города на востоке были основаны именно как базы для покорения вятичей. Тот же Соловьев говорит об экономических причинах: земли-то было много, но она не имела значительной ценности без людей, поэтому, говорит он, князья, одновременно уходя и от кочевников, переселялись на восток, строили там городки, переселяли туда с зап. земель народ и пр. И Соловьев пишет, что также, спасаясь, на восток и северо-восток самолично стекались люди с полянских, юго-западных, земель. (Как известно, напр., северо-великорусское наречие близко украинскому). Опять же, Соловьев справедливо отмечает, что неудачи русских князей с вятичами вызваны скорее дремучестью и отдаленностью этой территории, чем их (вятичей) воинственностью, - точно подмечая, что борьба Олега с вятичами ни в какое сравнение не идет с кровавейшими походами Карла В. против саксонцев и тюрингцев... Вообще, можно ли как-то соотнести численность населения вятечских земель с юго-зап. слов. землями вокруг Киева (есть ли у Вас такие данные)? Не были ли действительно восточные и северовосточные лесные вятичско-кривичские земли тех времен (совр. Центр. Россия) малозаселенной дремучей окраиной, опасной скорее именно её оторванностью и малозаселенностью, отсутствием дорог среди лесов и т.п.?
February 27 2007, 21:56:05 UTC 5 years ago
Re: О вятичах
Значение вятичей я оценивал по тем крепостям, которые против них ставили, ареалу их расселения (Ока с притоками Упа, Угра, Жиздра и особенно Пахра, Москва-река, верховья Десны с характерными археологическими находками) и дальнейшему значению этих территорий для российской истории.Не очень воспринимаю идею Соловьева о переселении полян на север. По Милюкову, в сходстве языков может иметь значение раннее родство русинов и славян, заселивших нынещний российский Север.
February 27 2007, 22:05:23 UTC 5 years ago
Re: О вятичах
Да, и еще: мне кажется, что единственный способ количественной оценки - это зафиксированное возникновение заметных населенных пунктов и монастырей в данном регионе в пропорции к таким же центрам в других регионах. Для заметного вклада региона необходим ресурс населения. Судя по активности процессов заселения бассейна рек Оки, Москвы, Клязьмы и верхней Волги,они были заселены достаточно хорошо.И более предметный анализ я сделаю.
Anonymous
February 28 2007, 12:28:44 UTC 5 years ago
Re: О вятичах
ОК, спасибо за разъяснение... :|March 23 2007, 09:14:06 UTC 5 years ago
March 23 2007, 14:31:23 UTC 5 years ago
June 6 2007, 10:29:53 UTC 4 years ago
June 6 2007, 10:36:14 UTC 4 years ago
Спасибо за оценку.