March 23rd, 2012

Немцов und Прохазкова.



Петра Прохазкова, которая о России хорошо пишет лишь по большим праздникам, очень обиделась на Немцова.
Посудите сами:


"Я шла по Пушкинской площади в Москве. Люди постепенно собирались на один из митингов против фальсификации президентских выборов. Полиция делала все возможное и невозможное, чтобы отведенная под мероприятие площадь заполнялась как можно медленнее. Я хожу по площади, увешанная журналистскими аккредитациями, пинаю камни под ногами. Вдруг на пустом пространстве передо мной появляется группа из пяти мужчин, которые куда-то быстро идут. Они приближаются, и я слышу этот глубокий, звонкий и бархатный голос, и в моей голове звенит журналистский сигнал готовности номер один. Я пытаюсь придумать вопрос, лучше всего оригинальный или гениальный, в кармане в сражении с перчаткой я побеждаю и нахожу ту самую нужную кнопку на диктофоне. Немцов тем временем уже почти рядом со мной, и вдруг, несмотря на многолетний опыт, из моей головы вылетает все. Но я все равно мужественно встаю на его пути и глупо говорю: «Ваши предположения, г-н Немцов. Сколько человек сегодня придет на митинг, обойдется ли все без вмешательства полиции?» 
Он мог улыбнуться и махнуть рукой. Человек, не скажу журналист, понял бы это. Но он бросил на меня беглый взгляд, как павлин смотрит на вареную курицу после казни, и пренебрежительным, надменным голосом отрезал: «И как, ты думаешь, я должен это знать?». Стоит ли говорить, что я вежливо обращалась к нему на «вы», а он ко мне – на «ты» (явно не из-за моего моложавого вида). Он не мог не видеть болтавшиеся на моей шее журналистские удостоверения и, значит, не предполагать, что я спрашиваю его не просто из собственного любопытства, что я его рупор, направленный к уху общественности. Когда я не позволила от себя отмахнуться и к тому же попыталась прилепиться к нему, чтобы он взял меня с собой на трибуну, он отогнал меня жестом, каким обычно в летнюю жару пытаются убить муху, которая собирается испортить вашу домашнюю колбасу. «Дурак», - подумала я. Почти никто не пришел на Пушкинскую площадь ради него. Он относится к наименее популярным людям в России. И ведет себя так надменно, будто у него впереди президентское кресло".



Мда. Петра, конечно, просто обязана писать хорошо о российской оппозиции, ведь ее "Лидовки" обязаны кормить определенную чешскую страту определенной информацией, для нее лучше плохие вести о России, чем хорошие, а оппозиция лучше власти.
Но тут в ней, твердовыйном журналисте, не выдержала оскобленная женщина. Так что она высказала, что накипело. И не только о Немцове, но Рыжкове, Каспарове и других.

"Оппозиция за прошлые месяцы вывела на улицы сотни тысяч людей. Они заблуждаются, надменные парни со страстным огнем самолюбия в глазах и чрезмерным эго. Люди пришли, несмотря на их плохую репутацию. Наверное, новое лицо, такое, как Навальный, еще может увлечь за собой. А остальные? Они не слышат свист толпы, когда выставляют свои мускулистые тела на трибунах? Именно это и есть проблема мужчин, оглушенных властью. Или видимостью, что однажды эта власть у них будет. Они перестают слышать".

Полсон о своем романе с шахматами.



Этот вопрос вам уже задавали на президентском совете ФИДЕ в Эмиратах, но он продолжает волновать общественность: как возник и развивался ваш "роман" с профессиональными шахматами?

- А как человек знакомится со своей будущей женой? Первая встреча, как правило, совершенно случайна - глаза встретились, что-то "пробежало". Последующие "свидания" уже зависят от интуитивных чувств ее и ваших. А самое трудное - это всегда интимный момент первого поцелуя: после него отступать назад и говорить, что ничего не было, уже нельзя, и открывается дорога всему, что должно последовать. В итоге вы приглашаете своих адвокатов, прорабатываете брачный контракт и начинаете подбирать имена будущим детям. Вот примерно так и у меня было с ФИДЕ. http://others.sport-express.ru/reviews/20609/

Илюмжинов:

"Оказалось, что у нас с ним довольно много общих знакомых - в первую очередь, среди российских олигархов, которые любят шахматы... Нашлись общие знакомые и среди моих швейцарских друзей. Одной из причин окончательного решения, что с Эндрю стоит иметь дело, стала рекомендация одного уважаемого банкира. Он мне позвонил и сказал, что если мы будем работать с Полсоном, его организация тоже хотела бы принять участие. А это крупный женевский инвестиционный фонд".
http://www.chesspro.ru/_events/2012/atarov3_int.html

Программа у нового хозяина шахмат  хорошая, регулярный цикл и современный формат и дизайн турниров:

"Мы стремимся к тому, чтобы расписание матчей чемпионского цикла было понятным и предсказуемым для зрителей и игроков. Поэтому первым делом привели в порядок расписание (теперь чемпионский цикл - это два года), формализовали структуру отборочных туров (Кубок мира, шесть турниров "Гран-при" и Кандидатский турнир), и назначили точные даты турниров и матчей до 2015 года.
Турниры будут преимущественно проходить в мировых столицах, которые помогут "прославить" эти турниры, а не в маленьких городах, которые рассчитывают на рекламу самих себя среди любителей шахмат.
И, наконец, весь чемпионский цикл будет организован единой командой, а не различными организаторами с разными интересами. Дизайн, формат, система коммуникаций - все будет выстроено точно и последовательно".



"Сейчас мы работаем в тесном контакте с одной из самых известных дизайнерских фирм в мире - Pentagram - над новой эмблемой для чемпионата мира по шахматам. В ней все должно быть визуально, символично и даже церемониально. Такой набор понятий может показаться нелепым, но на самом деле они отражают фундаментальные ценности шахмат. Представителей Pentagram пригласили на открытие чемпионата мира, который начнется в Москве 10 мая. А 11 мая в институте медиа, архитектуры и дизайна "Стрелка" люди из Pentagram проведут семинар, во время которого расскажут о своей работе.

Предстоит решить два важнейших вопроса: необходимо привести бренд в соответствие с интересами спонсоров (что позволяет очертить круг тех, кто заинтересован в спонсировании мероприятия) и определить ценность такого спонсорства (чтобы понять, сколько они будут готовы заплатить)".

Да, звучит красиво, но Каспаров, вообще-то, что не год выскакивал с новым организатором шахмат.
Короче говоря: 

Тебя жалеть я не умею
И крест свой бережно несу...
Какому хочешь чародею
Отдай разбойную красу!

Пускай заманит и обманет, -
Не пропадешь, не сгинешь ты,
И лишь забота затуманит
Твои прекрасные черты...

Посмотрим, что станет с шахматами в ближайшее время.

Технологическое бессилие российской полиции.

Министр внутренних дел Татарстана - за средневековые методы наказания.

«Пусть бросают в меня камни «гуманисты», но мое глубоко внутреннее убеждение: забрав чужую жизнь, преступник должен расплачиваться своей. И это еще очень даже гуманно. Средневековая жестокость имела логичное объяснение — если нельзя казнить душегуба несколько раз, то можно отнять жизнь максимально мучительным способом — в назидание всем остальным»
Агат Сафаров, бывший министр МВД Татаристана в книге "Закат казанского феномена"  - статья в МК.

А что, в этом есть есть логика: мы иначе не умеем.  Гуманисты, мол, – это всего лишь "гуманисты". И пусть  хоть высокое начальство или общество требует действовать иначе - у нас своя голова на плечах. И не только – мы и обосновать  свои методы готовы.
Но глянем, а как это работает ниже.

Оперативник Юрий - за средневековые методы дознания:

МК поместило рассуждения оперативника, человека, который реально работает и раскалывает преступников. Эти построения вероятно, описывают центр проблемы, они все о  том же  -  «иначе мы не умеем».

- Либералы бесятся с жиру, — говорит он. — Можно подумать, что раньше никто не знал как добиваются признательные показания. И применялось это не только в 37-м, потому что других способов защитить общество от разгула преступности нет. Грязную работу тоже должен кто-то выполнять. Есть техники ведения допроса, методики, все это придумано задолго до нас.

- Средневековой инквизицией?

- Ну, знаешь, — возмущается Юрий. — Вся эта шумиха раздута, чтобы дискредитировать полицию, которая делает все, чтобы опять не начался хаос как в 90-е. А вы хотите и рыбку съесть, и... Так не бывает! Признательные показания не выбиваются просто абы из кого. Если мы точно знаем, что человек виновен, но нет доказательной базы для суда — пистолета, трупа, других вещественных доказательств, то допускаются более жестокие методы ведения допроса. А как иначе? Он, значит, убивать будет, а мы с ним любезничать? При этом, если нет абсолютного убеждения в том, что человек виновен, его никто пытать не станет. А какой смысл, если на суде все развалится? Бьют только тех, про кого точно знают, что они — мрази. И только для того, чтобы добыть конкретные свидетельства их вины. Без них его признание бессмысленно. А когда человек не выдерживает и все рассказывает, и мы приезжаем на место и выкапываем труп, изымаем оружие преступления, пусть потом жалуется куда хочет и на кого хочет.
 …

- А нельзя было попробовать обойтись чистой аналитикой: расколоть его другими способами, правильным ведением допроса, например, загнать в угол?

- С мразью по-другому нельзя. Иначе он смотрит на тебя дебильным взглядом и смеется. А потом проходит срок, когда ему можно предъявить обвинение, и его надо отпускать, если на него ничего нет. А насчет хороших следаков, которые как Шерлоки Холмсы, выводят преступника на чистую воду с помощью душевных исповедей, меньше телевизор смотри. Грязная работа достается оперативникам. К следователю приводят уже, скажем так, подготовленных к задушевной беседе товарищей — следователю остается только зафиксировать, что нарыли опера".

Ну, ладно, мрази, и с ними, мол, иначе нельзя. Подонки и церемониться с ними нечего.
 Но тут ведь явное противоречие: других способов нет, и тот, кого мы подозреваем, но не имеем доказательств, тот мразь, и надо его бить. Уже столько граждан на себе эту логику испытало: откуда-то возникла "абсолютная уверенность", милиционеры решили, что "допустимы более жесткие методы допроса", сказали себе "других методов нет" - и готово, лупят или пытают.
И наоборот: вот, полиции поручено действовать лишь цивильными методами:  они согланы, но в этом случае не будут способны расколоть действительно виновных в самых крутых и жестоких делах.

Реальная проблема, описан какой-то технологический тупик - и как из него выйти? Что надо сделать, чтобы преодолеть средневековье в полиции? Чем вооружить полицию, чему научить, что ей дать, наконец? Может, европейских полицейских пригласить на должность консультантов, ради эксперимента, в ту же Казань, Волгоград, Свердловск? Попросить об этом ЕС, найти переводчиков, кинуть консультантов на реальные случаи, бытовуху, бандитизм? И пусть они покажут, как надо или скажут, что да, мы тоже справиться не можем.