April 7th, 2013

Курт Воннегут об офицерах и об ученых. А также о современном упадке.

kurt
Интервью журналу "Плэйбой", 1973 год

Курт Воннегут:...А еще ненавижу офицеров.

"Плейбой": Почему?

Курт Воннегут: Все они - дерьмо. Все офицеры, которых мне доводилось знать - дерьмо. Я говорил об этом в Вест-Пойнте, и они нашли это очень смешным. Но всю свою жизнь я ненавидел офицеров потому, что они так грубо обращаются с рядовыми. Их способ общения с подчиненными абсолютно ничем не обусловлен. ...

"Плейбой": Как следует из "Механического Пианино", серьезного обвинения ученым и их видению мира, ученых вы тоже не слишком любите. За 21 год со времени опубликования книги изменилось ли ваше отношение?

Курт Воннегут: Сами ученые изменились и значительно. Оказалось, что люди стремятся следовать стереотипам потому, что это кое-кому облегчает жизнь. Привыкли, что профессора бывают с сумасшедшинкой; от них этого ждали, с этим они могли выигрывать. Поэтому они должны были культивировать это до тех пор, пока это не превратилось в привычку - пропуская свидания забывая важные даты - но так уже не могло продолжаться. Привыкли, что ученые похожи на Ирвина Лэнгмюра. Он был нобелевским лауреатом, и мой брат, отличный физик, работал с ним - вот откуда я его знал. Он был ребенок в социальных взаимоотношениях и утверждал, что он просто отыскивает истину, что истина никогда не сможет убить человека, и что он не интересуется приложениями того, что он открыл.
Многие ученые таковы - и я знаю чертовски многих из них по "Дженерал Электрик", ведь я был агентом по массовым связям и рекламе в основном для исследовательских лабораторий. Там сотни первоклассных ученых. И я знал их - низкотемпературников и кристаллографов, и электронных микроскопистов, и всех этих парней. Я бывал там каждый день, совал нос и туда, и сюда, толкуя с ними. И давно, где-нибудь в 1949 все они были невинны, имеющие дело просто с истиной и не беспокоились о том, что станется с их открытиями.

"Плейбой": Атомная бомба не подействовала на их умы в этом смысле?

Курт Воннегут: Нет. Но потом они все очнулись. Они решили: "Черт возьми, мы собираемся начать платить за заботу". И сделали это, и лэнгмюровский тип невинности больше не существует. Был одно время стереотип, полезный политикам и промышленникам, в котором ученые не должны были беспокоиться о применениях своих открытий. Но когда ученые уяснили, что все, что они откроют, будет применено, если это хоть как-то возможно. Закон жизни - это если вы открыли что-то, что может быть использовано против людей, это будет использовано против людей. Я был горд своим братом из-за действительно невинной его работы - вроде посыпания облаков сухим льдом и йодистым серебром. Он открыл, что йодистое серебро может вызывать при определенных условиях снег или дождь. И я наблюдал его шок год назад, когда выяснилось, что мы рассеивали чертову гибель этого в Индокитае годами. Вы и я, например, можем начать рассеивать прямо здесь, у меня за домом - все, что нам нужно, это некий аэрозольный генератор, который мог бы выдавать йодистосеребряный аэрозоль. Но мой брат всегда старался быть против бесчеловечных применений того, что он смог открыть, и то, что он обнаружил, военное использование йодистого серебра, очень опечалило его. Ученые стали заботиться о нравственной стороне того, что делают. Это уже случилось. Несколько лет назад Норман Винер, математик из MIT, написал в "Атлантик", что он не собирается больше давать информацию о своей работе промышленности или правительству. <...>

kurt-vonnegut_8888331
Интервью журналу US Airways Magazine, 2007 год

 -
Сегодня мы живем в очень визуализированном мире. У слова вообще осталась какая-нибудь сила?
Курт Воннегут:
Несколько лет тому назад я принимал участие в одном симпозиуме, с моими друзьями Джозефом Хеллером и Уильямом Стайроном, оба они уже покинули этот мир. Мы беседовали о смерти романа и о смерти поэзии, и Стайрон заметил, что поэзия всегда была элитным искусством. Это искусство для немногих, потому что мало кто умеет хорошо читать. Я как-то сказал, что открыть книгу с романом - это все равно что вы приходите в концертный зал и вам вручают скрипку. И вы должны выступать (смеется). Уставиться на горизонтальные ряды фонетических знаков и арабских цифр и суметь устроить представление в своей голове. Это требует от вас такого же творчества. А что касается картин и кинофильмов, то вам нужно только лишь смотреть на них, не более того.

Современный упадок в технике.

Речь, конечно, идет, не об упадке абсолютном, но относительном. И, тем не менее.
Статья Олега Парамонова состоит
из 2 логических частей  - 1 часть о несбывшихся ожижданиях, вторая некое самоутешение   Парамонова.
Вот первая часть:

Всё больше людей начинают подозревать, что происходит что-то не то. Складывается впечатление, что технический прогресс если не остановился, то по крайней мере дал сбой. Легкомысленные гаджеты меняются каждый месяц как по часам, а значительные проблемы, решение которых казалось близким и неизбежным, почему-то забыты. Писатель Нил Стивенсон попытался сформулировать эти сомнения в статье «Инновационное голодание»:



«Одно из моих первых воспоминаний: я сижу перед громоздким чёрно-белым телевизором и смотрю, как один из первых американских космонавтов отправляется в космос. Последний старт последнего шаттла я увидел на широкоэкранной ЖК-панели, когда мне стукнул 51 год. Я наблюдал, как космическая программа приходит в упадок, с печалью, даже горечью. Где обещанные тороидальные космические станции? Где мой билет на Марс? Мы неспособны повторить даже космические достижения шестидесятых годов. Боюсь, это свидетельствует о том, что общество разучилось справляться с действительно сложными задачами»


Стивенсону вторит Питер Тиль, один из основателей платёжной системы Paypal и первый внешний инвестор Facebook. Статья, которую он опубликовал в издании National Review, жёстко озаглавлена «Конец будущего»:



«Технический прогресс явно отстаёт от величественных надежд пятидесятых и шестидесятых годов, и это происходит на множестве фронтов. Вот самый буквальный пример замедления прогресса: скорость нашего передвижения перестала расти. Многовековая история появления всё более быстрых видов транспорта, начавшаяся с парусников в XVI-XVIII веках, продолжившаяся развитием железных дорог в XIX веке и появлением автомобилей и авиации в XX веке, обратилась вспять, когда в 2003 году списали в утиль «Конкорд», последний сверхзвуковой пассажирский самолёт. На фоне такого регресса и стагнации те, кто продолжает мечтать о космолётах, отпусках на Луне и отправке космонавтов на другие планеты Солнечной системы, сами кажутся инопланетянами».


Это не единственный довод в пользу теории, что технический прогресс замедляется. Её сторонники предлагают посмотреть хотя бы на вычислительную технику. Всем фундаментальным идеям в этой области самое меньшее сорок лет. Unix через год исполнится 45 лет. SQL придумали в начале семидесятых годов. Тогда же появился интернет, объектно-ориентированное программирование и графический интерфейс.

Collapse )