August 25th, 2014

Как человек вдруг чувствует свой ум.

Андрей Битов был когда-то для меня настоящей школой поиска смыслов, умения самого себя исповедать, что-то объяснить.
А как он сам пришел к этому? Не рассказывал.

Только сегодня наткнулся на его старое интервью:


Л.Пайкова. Что для вас существенно в тексте, на что вы ориентируетесь?
А.Битов. Для меня значимы все до сих пор принятые степени оценок: вкус, аутентичность, искренность и вдохновение. Текст — это вид энергии. Какая энергия в него вложена, такая и получится «на выходе». Чтобы получить эту энергию, нужно все по-человечески изложить. Говорят же до сих пор:«мертвый текст», «живой текст». В таких категориях я и существую, у меня нет этого птичьего языка, на котором говорят все эти «постмодернизмы»,«авангардизмы» и всякая прочая муть, вырождающиеся в элементарное жульничество и импотенцию.

В школе меня полагали умным мальчиком, а я себя чувствовал совершенно неумным. Потом в вузе, где я был двоечником, про меня опять говорили, что я умный, а я этого опять не понимал. И вот, помню, момент какого-то странного посвящения: еду я в автобусе через мост, Нева, мороз и солнце, красота, еду и думаю, а почему это я ни о чем не думаю? И вдруг что-то огромное шарахает вменя, непонятное, ослепительное, безъязыкое, скорее, может быть, напоминающее какого-то ящура, какое-то могучее тело, чуть ли не мохнатое… Я как бы за его шерстку зацепился — и формулировка такого блеска оказалась у меня в руках, что я был ослеплен. Вот это была мысль! Замечательно выраженная, прекрасная, почти осязаемая, я потянулся догнать — раз, а тут другая, уже поменьше, я ее ухватил тоже. И вдруг жадность такая открылась. У меня это где-то записано, надо бы найти. А погнался за третьей — уже вообще ошметок, очисток! То есть жадничать нельзя! Вот дали — радуйся малому, хватит! Отсюда же тошнотворность припоминания сна, припоминания мысли, потому что мысль — это припоминание чего-то неоформленного, другого. В школе я придумал, как пропускать уроки,сталинская еще была школа, не хотелось мне там сидеть. Холодно, ленинградская зима, трамвай и кинотеатр — единственно доступные места. Так где же я провел все это время? Приблизительно два года. В какой-то фантастической пустыне. Чем же я занимался? Курить не курил, читать не читал…


Л.Пайкова. Может, это и был «Ленинград как литературный текст»? Может, вы медитировали?

А.Битов. Слова «медитация» тогда не было. Это было тоже состояние молчания, состояние немоты, не мучительной немоты, а какой-то другой,потому что я этому предавался с удовольствием… А что такое вообще думать? Мы нечто немое облекаем в слова, и получается мысль. Ведь почему с детьми общаться— величайшая радость? Да потому что они являются в мир людьми духовными,уникально сотворенными, стихийными буддистами, кем угодно, их волнуют вопросы такого порядка, которые не приходят в голову даже в конце жизни великим мыслителям. Есть у Эрлома Ахвледиани, замечательного грузинского автора,рассказ «Агу» — о том, как существо появилось на свет и очень недовольно своими родителями, тем, что они абсолютно не такие, как ему бы хотелось, родители его все больше раздражают своей грубостью и непосвященностью. И наконец, когда оно,существо, не в силах более терпеть их глупость и решает вмешаться в их бестолковую жизнь — это финал рассказа, — мать ликует: какое счастье, ребенок сказал: «Агу!»


// Искусство кино. -- 2001. -- Май. -- №5.


А ведь кажется, что такое, то есть так подумать и объяснить, нынче и невозможно даже.

Битов: волны хамства и благородство. А также много о Грузии.

Не всем понравится, а  никто так сегодня писать не умеет. Кроме Андрея Георгиевича Битова.
По сравнению с ним - какие нынче бывают ничтожества! Увы.


— Вот иду я с вокзала и тащу тяжелый чемодан. Мне 75 лет. Еду государственным транспортом не только из экономии, а просто чтобы в пробках не кипеть. И вдруг слышу голос: вам помочь? Чистый русский выговор, но там есть тембр. Вижу, восточный молодой человек. Вот он еще помнит, что старшего надо уважать. В этой хамской стране совершенно уже забыли и, более того, на старика смотрят так: какого черта ты не умер и почему заслоняешь нам дорогу? Будто они куда-то идут. А они никуда не идут, они просто хамы. И это уже третья волна хамства, которая оскорбляет Россию. Что же, мне за советскую власть быть, когда я ее всю жизнь терпеть не мог? Однако там получалось меньше хамства.

Что значит «третья» волна?

— Ну, четвертая, может быть.

Тогда первая это...

— Это 1917 год.




Collapse )

http://www.odnako.org/almanac/material/andrey-bitov-vlyublennost-ili-lyubov/