September 10th, 2015

Когда египтяне начали делать фанеру?

М. Гонейм в своей книге "Потерянная пирамида" рассказывает, как Фёрс и Квибелл исследовали пирамиду Джосера:

"Внутри второго саркофага Фёрс и Квибелл обнаружили остатки деревянного гроба, некогда обитого золотом. Поскольку гробница, как водится, была ограблена еще в древности, от всего этого сохранилось лишь несколько кусочков ' полуистлевшей шестислойной фанеры да крохотные частицы ' облицовочного золота, скрытые среди мусора. Кстати, это был первый случай, когда обнаружили фанеру".

Это меня несколько удивило, потому что  "Фане́ра (древесно-слоистая плита) — многослойный строительный материал, изготавливаемый путём склеивания специально подготовленного шпона. Количество слоёв шпона обычно нечётное, от 3 и более. Для повышения прочности фанеры слои шпона накладываются так, чтобы волокна древесины были строго перпендикулярны предыдущему листу".

А какой же шпон в Древнем Египте времен 3-ей династии?

Был, оказывается.
Лукас пишет:

"Мы уже упоминали многослойный деревянный гроб III династии (вернее, то, что от него осталось), найденный в алебастровом саркофаге в одном из проходов ступенчатой пирамиды в Саккара. Боковые и торцовые стенки и дно гроба (крышка отсутствовала) состояли из шести слоев дерева. Каждый слой имел около 4 мм в [674] толщину и от 4 до 30 см в ширину; длина слоев была различна. Ни один кусок не был достаточно широк для боковых стенок, и все они были слишком коротки для гроба; поэтому для получения необходимой высоты, ширины и длины отдельные куски дерева были соединены между собой плоскими деревянными болтами, укрепленными маленькими штифтами. Отдельные слои, образовывавшие необходимую толщину, были также скреплены штифтами, причем слои располагались с чередованием направления волокон древесины точно так, как это делается при изготовлении современной фанеры для придания ей большей прочности и для предохранения от коробления. У нижних углов гроба кромки пяти внешних слоев были скошены, иными словами они были соединены «в ус», то есть под углом 45°, но самый внутренний слой был соединен в стык без скоса кромок. Нижние углы были укреплены изнутри отдельными кусочками дерева. Наружный слой был украшен резным ребристым узором, который первоначально был покрыт листовым золотом, прикрепленным маленькими золотыми заклепками".

 Так что время изобретения фанеры - 26 век до н.э.

Бритоголовые и чисто умытые древнеегипетские жрецы.

Я уже цитировал Геродота, который обратил внимание на чистоплотность египтян и особенно их жрецов.

"Египтяне – самые богобоязненные люди из всех, и обычаи у них вот какие. Пьют они из бронзовых кубков и моют их ежедневно, при этом именно все, а не только некоторые. Они носят льняные одежды, всегда свежевыстиранные; об этом они особенно заботятся. Половые части они обрезают ради чистоты, предпочитая опрятность красоте. Каждые три дня жрецы сбривают волосы на своем теле, чтобы при богослужении у них не появилось вшей или других паразитов. Одеяние жрецы носят только льняное и обувь из [папирусного] лыка. Иной одежды и обуви им носить не дозволено. Дважды днем и дважды ночью они совершают омовение в холодной воде и, одним словом, соблюдают еще множество других обрядов".

Он же: "В других странах жрецы богов носят длинные волосы, а в Египте они стригутся".

Жрецов позднего периода, в самом деле, можно опознать по бритой голове.








Priest Wesirwer
The fragmentary inscription on the dorsal pillar of this head contains a rebus that reveals the owner's name—Wesirwer ("Osiris Is Great")—and part of his title. An inscription on a statue in the Egyptian Museum in Cairo to which the head was originally attached (see photo) reveals that Wesirwer was a priest of the Theban god Montu. On the Cairo statue, Wesirwer holds figures of the Theban divine triad—Amun, king of the gods; Mut, his consort; and Khonsu, their child, a god of the moon. He sports an Achaemenid-, or Persian-, style garment, which had been introduced before Dynasty XXVII (circa 525–404 B.C.), a period of foreign occupation.

The Brooklyn fragment belongs to a group of green-stone heads that combine both conventional and naturalistic facial details. Wesirwer's egg-shaped skull and almond eyes are standard elements of fourth-century works, but the serene gaze is a naturalizing element perhaps evocative of Wesirwer's piety


This head of a priest, called the Boston Green Head, is the best portrait sculpture known from the Late Period. The face is wonderfully lifelike and individual. Light wavy lines indicate the furrows of his brow, and crow’s feet radiate from the outer corners of his eyes. The top of his nose has a pronounced bony ridge. Deep creases run from the edges of his nose to the corners of his mouth. Thin lips and a downturned mouth impart an expression of strength and determination. The slight wart on his left cheek is unique in Egyptian art and also introduces an element of asymmetry dear to the artists of the Late Period




The Berliner 'Green Head'

Late Period, Dynasty 30, ca. 350 BC
Greywacke
Height 21,5 cm
Inv.-No. ÄM 12500
The characteristics of Late Period sculpture including the perfect rendition of the face and delicate smoothing of the surface can be seen here. This head of a statue of an aging man also reveals his character: Reserved, knowledgeable, experienced and of strong determination.
Other facts such as name and titles are unfortunately not known since the back pillar is not engraved, however the shaved head indicates a representation of a priest

Bald head Egyptian Priest Petamenhotep


Egyptian Priest Hori



Французы заняты оживлением вирусов, которые обнаруживаются в Сибири.


Mollivirus sibericum, для вируса очень большой, 0,6 мкм в длину. Замерз в почве 30 тыс лет назад

Вирусологи из лаборатории Структурной и геномной информации национального исследовательского центра Франции в Марселе (Structural and Genomic Information Laboratory, a CNRS unit (UPR2589) in Marseille. под руководством Жана-Мишеля Клавери Jean-Michel Claverie собираются оживить гигантский вирус, найденный ими в вечной мерзлоте в  Сибири. Это 4-ый вирус, который они нашли там, и еще больший Pithovirus им удалось оживить.
Средой для этих вирусов служат культуры амеб. Вначале на культурах животных и человеческих клеток проверяется, не опасен ли вирус для млекопитающих. Надо учесть, что, в связи с нефте- и газо- добычей в районах Крайнего Севера, человек потенциально находится в опасности столкновения с ожившей древней жизнью.

Mollivirus содержит 500 генов, а Pithovirus  - 2500 генов, что для вирусов необычайно много. Тем эти вирусы интересны.

Советская власть и способы цветения искусства.



Н. Байтов

"Это было время, когда активно действовал Солженицын во главе массы диссидентов, и вообще политическое диссидентство было хорошим тоном. (Моя юность прошла под этим знаком. Во 2-й школе моим учителем литературы и истории был Анатолий Якобсон; в параллельном классе учился сын сидящего Даниэля...)
<...>
Когда после школы я принялся производить свои пробы пера, я был полный профан в эстетиках, зато в политике все знал и делал зрячий и ответственный выбор. Конечно, я был с диссидентами — какие могли быть вопросы! И лишь постепенно — лет через пять — вопрос начал образовываться во мне. — “Я холоден. Защита прав человека мне скучна. Я занят другими проблемами. Какими — я сам не понимаю. Я двигаюсь ощупью. Куда?.. Куда бы я ни двигался, я все равно буду принадлежать андеграунду... Да, я неблагонадежен для режима, но не это главное, а то, что я пишу не так, как принято, как читатель привык, как его приучили. Вот почему меня никогда не напечатают, даже и стараться не стоит. Ясно, что кроме унижений ничего не выйдет... Да, я буду принадлежать к андеграунду, но не в том смысле, как Солженицын, а как, например... Владимир Казаков...” О, я никогда не прощу советской власти вот чего: политизировав искусство, она надругалась над его тонкой организацией, сломала и выровняла все богатство его нюансов, способов цветения; создав во мне эйфорию — или скажем сдержанней: пиетет — по отношению к диссидентству, она лишила меня эстетических ориентировок, лишила меня общения с моими великими современниками — Владимиром Казаковым... Всеволодом Некрасовым... Игорем Холиным..."

 Да, ужас-то какой. Ну, ладно, приведу и пример творчества Н. Байтова.

Застыло озеро заката,
и отразилось небо в рельсах.
А хризантема в это время,
откинув плащ, открыла счет.
Ее прическа – теорема.
Ее два глаза – Смит и Вессон.
Ее дыхание – загадка.
Смертельны тени ее щек.

Когда клокочущие астры
цветут над черной кромкой леса,
она впервые вынимает
из скорлупы очков прицел.
Закат, заманивая, вянет,
и отразилось небо в рельсах,
и пахнет дым последней фразы,
как пудра на ее лице.

Она откинула калитку,
она прищурилась, не глядя,
она отсчитывает корпус,
опережая тепловоз.
И машинист влетает в тормоз
и давит шепотом проклятье.
И лейтенант молчит молитву
над бесполезным пеплом войск.

Как мало черт ее прелестных
хранит испуганное чувство.
Бумажной серой вермишелью
свисает вянущий парик.
Жена, молчи, поверь, мне жаль ее!
Жена поглядывает тускло,
но отразилось время в рельсах,
а там клубится и горит.

    Упадок церкви: "деноминация" или новые функции старых соборов.


    Паб в церкви Масвелл-Хилл
    Пинта пива - 3 Фунта, бокал вина - 8 фунтов.
    Описание паба - "The stunning exterior of a converted red-bricked church, hides inside a warm, cosy branch of this chain of pubs. Manages to feel local, with peppy staff, quick service and good food and drinks on offer. Also plays host to a variety of live bands who perform in the evenings. Famous amongst locals for its legendary Christmas Eve party, which often has people queueing round the block to get in".

    "Из-за стабильного упадка религии в Англии и дороговизны обслуживания пустующих церковных зданий, имеющих историческую ценность, все большее количество церквей “обретают новую жизнь” таким способом, который ужаснул бы их основателей.

    Если вы войдете в одну из пресвитерианских церквей в северном районе Лондона Muswell Hill, то сразу же увидите, что там появилась “новая община” – за обложенным красным кирпичом впечатляющим фасадом гремит поп-музыка, стоят бочонки крепкого темного ирландского пива “Гиннес” и сидят десятки любителей выпить.

    В этом помещении с высокими готическими сводами вы не увидите алтаря. Вместо него расположен огромный бар с белыми столиками, стульями. А там, где когда-то были скамьи, теперь красуются торговые автоматы. Прекрасный экстерьер этого здания, построенного еще в 1902 году, остался неизменным. Внутри же – ирландская пивнушка.

    “Если бы это была «церковь», здесь было бы только два-три человека. Теперь же по пятницам и субботам помещение забито до отказа”, – сказал строитель Джон Ерл, держа в руках пинту пива.
    “Согласен, пивной бар в церкви – это необычно, – признается он. – Я, вроде как, должен с почтением относиться к этому месту. Но я не думаю, что это плохо – выпить здесь. Главное – чтобы люди не занимались резьбой на колоннах ”.

    Сидящая за другим столиком 33-летняя Ямини назвала “церковный кабак” “прекрасным местом”.
    “Он так отличается от всех других пивнушек, – сказала она, пригубив от бокала с красным вином. – Пусть лучше это здание используют, чем оно будет пустовать”.

    В течение многих лет посещаемость церквей в Британии постоянно снижалась, поэтому церковные авторитеты все больше ощущали необходимость изменить политику управления своей огромной (но очень дорогостоящей) недвижимостью.

    В этом плане разные деноминации используют разные подходы. Доминирующая в Британии англиканская «церковь» придерживается в этих вопросах строгих правил. Продажа (или сдача в аренду) церковных зданий требует одобрения национального комитета, который должен провести довольно длительное исследование.

    “«Церкви» нельзя превращать в секс-шопы, игорные дома и другие подобные заведения, – объясняет Джереми Типпинг, руководитель отдела Англиканской церкви, занимающегося вопросами закрытых церквей.

    Однако многие другие организации получили “добро” на покупку или аренду церквей. Среди них – альпинистский центр в Манчестере, цирковая школа в Бристоле, супермаркет, библиотека и даже сикхский храм.

    “«Церковь всегда будет выглядеть церковью – как бы ни использовали ее, – считает Типпинг. – Если у церкви есть башни, шпили и арочные окна, здание всегда будет ассоциироваться с англиканской церковью. Поэтому люди будут с осторожностью относиться к этим культовым зданиям, понимая, что в будущем их снова могут использовать подобающим образом”. Но жесткие предписания не спасли англиканскую церковь от некоторых казусов в процессе “церковной метаморфозы”.

    Триппинг вспоминает, какой шумный протест среди некоторых прихожан вызвала выставка “эротического искусства” в здании одной церкви, превращенной в картинную галерею.

    Католическая церковь также не застрахована от подобных эксцессов. Ее правила менее строги – судьбу церковного здания решает не национальный комитет, а местная епархия.

    В Ливерпуле – городе, расположенном на северо-востоке, – в церкви Святого Петра нашел приют ресторан, в котором проводятся различные празднества, в том числе и Хэллоуин.


    Церковь Св. Петра в Ливерпуле на старом фото.


    Нынешний интерьер церкви Св. Петра.


    В период с 1969 по 2011 годы англиканская церковь снесла почти 500 церквей. Свыше 1000 церквей потеряли статус "святого" места из-за продажи или аренды, что принесло 47 миллионов долларов прибыли – “таких нужных для церкви денег”.

    Чаще всего участью бывших церквей является превращение их в особняки – иногда весьма роскошные. Например, ультрасовременный Лондонский Дом с семью спальнями, бассейном, который в прошлом году был продан за 50 миллионов фунтов стерлингов. Разумеется, таких денег здание не стоит, но оно ценится очаровательной церковной экзотикой – зрелищные арочные окна, окаймленные отделочным камнем.

    Рейчел Чадли, 28-летняя дизайнер по интерьерам, позирует на одном своем фото на фоне гостиной в своих апартаментах, которые она приобрела в Лондонском Доме.

    “Мы сейчас на самой высокой точке церкви, возле шпиля, – сказала она группе журналистов, которым предложила “экскурсию”. – Мои родные в шутку говорят, что я стала ближе к небесам!” Чадли – агностик, но признается, что иногда спрашивает себя: а не является ли это непочтительным – жить в церкви? “Бывает, что чувствую себя несколько дискомфортно, – говорит она со смехом, – “О, Боже, неужели я кощунница?””
    http://internetsobor.org/drugie-religii/tcerkovnye-novosti/drugie-riligii/upadok-very-i-religii-v-mire-angliia

    Как там Бродский-то писал?

    И. Бродский.

    Теперь так мало греков в Ленинграде,
    что мы сломали Греческую церковь,
    дабы построить на свободном месте
    концертный зал. В такой архитектуре
    есть что-то безнадежное. А впрочем,
    концертный зал на тыщу с лишним мест
    не так уж безнадежен: это -— храм,
    и храм искусства. Кто же виноват,
    что мастерство вокальное дает
    сбор больший, чем знамена веры?
    Жаль только, что теперь издалека
    мы будем видеть не нормальный купол,
    а безобразно плоскую черту.
    Но что до безобразия пропорций,
    то человек зависит не от них,
    а чаще от пропорций безобразья.

    Прекрасно помню, как ее ломали.
    Была весна, и я как раз тогда
    ходил в одно татарское семейство,
    неподалеку жившее. Смотрел
    в окно и видел Греческую церковь.
    Все началось с татарских разговоров;
    а после в разговор вмешались звуки,
    сливавшиеся с речью поначалу,
    но вскоре -— заглушившие ее.
    В церковный садик въехал экскаватор
    с подвешенной к стреле чугунной гирей.
    И стены стали тихо поддаваться.
    Смешно не поддаваться, если ты
    стена, а пред тобою -— разрушитель.

    К тому же экскаватор мог считать
    ее предметом неодушевленным
    и, до известной степени, подобным
    себе. А в неодушевленном мире
    не принято давать друг другу сдачи.
    Потом -— туда согнали самосвалы,
    бульдозеры… И как-то в поздний час
    сидел я на развалинах абсиды.
    В провалах алтаря зияла ночь.
    И я -— сквозь эти дыры в алтаре -—
    смотрел на убегавшие трамваи,
    на вереницу тусклых фонарей.
    И то, чего вообще не встретишь в церкви,
    теперь я видел через призму церкви.

    Когда-нибудь, когда не станет нас,
    точнее -— после нас, на нашем месте
    возникнет тоже что-нибудь такое,
    чему любой, кто знал нас, ужаснется.
    Но знавших нас не будет слишком много.
    Вот так, по старой памяти, собаки
    на прежнем месте задирают лапу.
    Ограда снесена давным-давно,
    но им, должно быть, грезится ограда.
    Их грезы перечеркивают явь.
    А может быть, земля хранит тот запах:
    асфальту не осилить запах псины.
    И что им этот безобразный дом!
    Для них тут садик, говорят вам -— садик.
    А то, что очевидно для людей,
    собакам совершенно безразлично.
    Вот это и зовут: «собачья верность».
    И если довелось мне говорить
    всерьез об эстафете поколений,
    то верю только в эту эстафету.
    Вернее, в тех, кто ощущает запах.

    Так мало нынче в Ленинграде греков,
    да и вообще -— вне Греции -— их мало.
    По крайней мере, мало для того,
    чтоб сохранить сооруженья веры.
    А верить в то, что мы сооружаем,
    от них никто не требует. Одно,
    должно быть, дело нацию крестить,
    а крест нести -— уже совсем другое.
    У них одна обязанность была.
    Они ее исполнить не сумели.
    Непаханое поле заросло.
    «Ты, сеятель, храни свою соху,
    а мы решим, когда нам колоситься».
    Они свою соху не сохранили.

    Сегодня ночью я смотрю в окно
    и думаю о том, куда зашли мы?
    И от чего мы больше далеки:
    от православья или эллинизма?
    К чему близки мы? Что там, впереди?
    Не ждет ли нас теперь другая эра?
    И если так, то в чем наш общий долг?
    И что должны мы принести ей в жертву?

    первая половина 1966

    Михаил Ямпольский: "Искусства не существует, а есть некие практики".




    Интервью философа Ямпольского  - пример деконструкции некой исторически существующей области понятий (кстати, проведенное с использованием других постмодернистских терминов типа нарратив, легитимизация, дискурс, конструкт  и т.п.).  В общем и целом, вроде все логично (как и полагается философской конструкции), но, с другой стороны, очередной постмодернистский фабрикат, несколько утомительный повторами.

    Приведу его значительную часть, хотя  не все тут равно интересно.

    ....
    "Я все больше прихожу к выводу о том, что никакого искусства не существует, а есть просто разные антропологические практики нашего постижения мира или отношения к миру, которое меняется с географией, историей и так далее. В разных местах в разное время возникают разные практики, которые потом мы начинаем осмыслять как искусство, мы знаем, что до Ренессанса даже не было какого-то понятия об искусстве.
    Потом ретроспективно что-то начинает подключаться к искусству, что до этого было частью религии или частью какой-то иной деятельности человека.
    ....

    — Почему вы считаете, что самое интересное в русской культуре сейчас — это поэзия?

    — Это моя субъективная точка зрения. Во-первых, кино находится в ужасающем состоянии. Изобразительное искусство было очень интересным, но, на мой взгляд, перестало генерировать новые идеи. Когда-то вокруг него была очень активная философская дискуссия, а сейчас она иссякла. Русская проза мне кажется неинтересной. Вообще я думаю, что эпоха романов в принципе кончилась, потому что люди все менее приспособлены к чтению длинных линейных нарративов. Вы сами делаете короткие лекции. Вы считаете, что даже часовая лекция очень утомительна для людей: они привыкли к короткой форме, к мозаическому конструированию каких-то информационных объектов, в которых они хотят двигаться туда-сюда по собственному желанию.

    Мне интересна современная поэзия еще и потому, что смерть Бродского покончила с российской поэтической традицией.

    Конечно, есть то, что называется survival, то есть форма существования культуры, в которой умершее продолжает функционировать. Но рифмованная, гуманистическая традиционная поэзия перестала быть в России безусловной. Говорили, что своеобразие России в том, что она бастион рифмы, что белый стих неорганичен для русского языка. Но это кончилось, поэзия изменила облик после смерти Бродского, которая стала этапом, позволившим осуществиться тектоническому сдвигу. Молодая русская поэзия сейчас совсем непохожа на поэзию двадцатилетней давности. Важно, что исчезло и понятие гения, которое страшно мистифицировал Бродский.

    — Вы сказали про искусство, что его не существует. Можете поподробнее рассказать об этом?

    Collapse )


      Унитаз, Бродский, искусствовед - великое современное триединство.

    Шабаши ведьм в узком временном интервале.

    Сошлюсь на старый свой очерк "Гармония христианства и фаллической символики в средневековой Западной Европе. 2" , в котором я разбирал, почему ведьмы так обеспокоили европейское общество в 15-16 веках и в котором сделал вывод, что борьба с ведьмами означало свержение фаллических культов, благополучно сосуществовавших с христианством до этого момента.
    Еще раз отметим, что идеология этой борьбы складывалась в 15-ом -первой половине 16 века - вот и гравюры и картины, которые я ниже привожу, все из этого времени.



    Agostino Veneziano (fl. 1509–1536), The Witches’ Rout (The Carcass). Engraving, c. 1520.



    Scene of Witchcraft by the Belgian artist Hieronymus Francken the Younger (1558-1623)




    Artist
    Andries Jacobsz Stock (1582–1648) Link back to Creator infobox template wikidata:Q587829
    Title Witches' Sabbath
    Date circa 1610


    Witches at their Incantations (The National Gallery, London). 1646(?) Salvator Rosa

    Художник-попаданец.

     Нашел я тут весьма символичную картину - Sascha Schneider, The Anarchist, 1894


    Заинтересовался - напомнило уничтожение ассирийских статуй боевиками ИГИЛ. Хотя, конечно, сам художник имел в виду нечто иное - типа, вот косность и вот самоотверженный избавитель от нее.

    Посмотрел биографию в Вики - очень уж коротка, но интересна до нелепости:

    "Саша Шнайдер, собственно Карл Александр Шнайдер (нем. Sascha Schneider, Karl Alexander Schneider, 21 сентября 1870, Санкт-Петербург — 18 августа 1927, Свинемюнде, ныне Свиноуйсьце) — немецкий художник эпохи модерна, прославившийся иллюстрациями к романам Карла Мая. Ранние годы будущего художника прошли в Петербурге. После смерти отца мать переехала вместе с детьми в Дрезден.

    В 1881 году Шнайдеры обосновались в Цюрихе. Карл Александр учился в гимназии, а затем в Академии изящных искусств в Дрездене. В 1903 году познакомился с Карлом Маем, занялся иллюстрированием его книг. С 1904 — преподаватель художественной школы в Веймаре. Из-за угроз сожителя раскрыть его гомосексуальные наклонности, преследовавшиеся тогда по германским законам, переехал в Италию, где такие наклонности не относились к числу преступлений. Путешествовал, в том числе — по Кавказу. Страдал диабетом. Захотев пить на корабле, приближавшемся к Свинемюнде, по ошибке выпил ядовитый пятновыводитель. Похоронен в Лошвице — ныне Дрезден".

    Да, личность. Человек будущего - модернист, гомосексуал, вечный турист,  утоляет жажду пятновыводителем.

    Что, собственно, довольно логично - если существует социальный цикл с периодичностью около 100 лет, то мы сейчас как раз живем  в районе, соответствующем войнам начал 17 века (Тридцатилетняя), 18 (Северная, скажем и несколько иных), 19-ого (Наполеоновские войны) и 20 (Первая мировая). Мы и сами в какой-то мутной, но опасной ситуации.

    Во все эти периоды можно найти "анархистов" и уничтожителей.
    Но сами себя они мыслят несущими свет:


    Очень похожая на предыдущую картинка, а это уже иллюстрация к книге Карла Мая "На Рио-де-Ла-Плата"

    Почему нужно освободиться? А потому что "Темные силы нас злобно гнетут"


    Мамона и его слуга.

    Потому - следует освободиться.




    "К свободе!"
    Умилили рейтузы на даме и восточный убор на Освободителе  это  тоже предсказания будущего.

    Еще проще найти у Шнайдера постоянное проявление его гомосексуального либидо. Шнайдер предпочитает обнаженных мужчин в своем творчестве. Да и не только, конечно, в творчестве




    Карл Май и Саша Шнайдер, 1904  - руки сплелись. Любовники.

    Саша Шнайдер - вроде попаданца из нашего времени  - в то, сто лет назад.

    А вообще-то впечатление от такого творчества - очень тягостное.
    Почему-то.