September 21st, 2015

Современный упадок: мнение Отара Иоселиани.

Интервью 2-летней давности украинскому порталу.



Отар Давидович, вы всегда открыто выражали свою политическую позицию. И при этом никогда не снимали политического кино. Почему?

Снимать политические картины нет никакого смысла, даже если вам представят возможность делать это свободно. Политическое кино — оно на уровне памфлета. С памфлета начался весь коммунизм и большевизм. Сели ребята — Маркс и Энгельс — и написали "Манифест", начинающийся с того, что "бродит по Европе призрак коммунизма". Добродился... Принимать участие в этих играх не входит в задачи искусства.

А в чем тогда стоит принимать участие?

Постараться очень добросовестно и открыто сформулировать то, о чем мы все думаем. И если кому-то это удается сделать, как, например, в "Истории одного города" Салтыкову-Щедрину, то я, читающий это произведение, прихожу в восторг. Потому что он лучше меня сформулировал то, о чем я все время думал. Хотя это нельзя назвать аполитичным произведением. Но самое политическое произведение, если хотите, — это "Евгений Онегин". О том, как грустна действительность, как навязчивы правила, в частности, правила светского общества, как бессмысленно проходит существование человека.

Согласны ли вы, что ХХI век циничнее, чем ХХ; что окончательно девальвируются такие ценности как благородство, порядочность?

Мы наивно думаем, что вся беда пришла к нам сегодня, а раньше было лучше. А вы вспомните, что происходило с человечеством в давние времена: была инквизиция, было такое количество предательств. Все пьесы Шекспира — "Генрих VI", "Генрих IV", "Ричард III" — построены на невыносимых мерзостях и подлостях. Принц Датский Гамлет попадает в жуткую ситуацию вранья и не может этого вынести. Это было всегда.

Просто меняется время, и мерзости меняют свою маску. Ведь в каждую эпоху мерзости совершают по-разному. Приличные люди совершают приличные поступки тоже по-другому. Но и сейчас хорошо воспитанный человек не идет на сделку с совестью, старается не изменить тому статусу, который выработан у него с детства.

А как воспитанному человеку дать отпор мерзавцу? Драться? Ваши герои, кстати, довольно часто пускают в ход кулаки...

В детстве каждый мальчик должен драться. Но кулаком никого не исправишь. Рукоприкладство никогда не приводило ни к каким результатам.

Также как и проповеди церковные никогда ни одного мерзавца не исправили. Все они стоят со свечками в руках в церкви, а выйдя за порог, будут продолжать грешить и безобразничать. Конечно, церковь какую-то часть населения удерживает от неблаговидного поведения. Но не многих.

Но это просто взгляд мизантропа?

Знаете, есть такая пьеса — "Мизантроп" Мольера, с которой, кстати, скопирована почти вся сюжетная линия пьесы Грибоедова "Горе от ума". Как вы думаете, Гоголь — мизантроп?

По-моему, что-то есть…

А я думаю, нет. Иначе бы, когда он дал свою рукопись Александру Сергеевичу, тот бы не сказал такую фразу: "Боже, как грустна наша Россия". Это разные вещи. Кроме того, помните эпиграф к "Ревизору": "На зеркало неча пенять, коли рожа крива".

Мизантропия — это все-таки метод жить на свете, а не презрение к человечеству. Хотя Вольтер утверждал, что человек — это страшное существо. Но в его пьесе "Кандид" есть фраза: "Все к лучшему в этом лучшем из миров". Он считал, какие бы кровопролития, истязания, пожары не происходили — все к лучшему.

Так устроен мир, что нам не хватает времени, чтобы прожить длинную жизнь и, в конце концов, убедиться в том, что все те дурные поступки, которые мы совершили, были напрасны. Жизнь слишком коротка, чтобы дожить до старости и что-либо понять.

Разве с возрастом не приходит мудрость и человек не становится терпимее и добрее?

Да, многие думают, что пожилые люди благородны и мудры. Но имейте в виду, очень много мерзавцев среди стариков. Поверьте мне, старость не означает ни мудрость, ни благородство.

А чем вы бываете разочарованы в людях больше всего?

Создана целая система передачи из поколения в поколение понятий о добре и зле, понятий о благовидных поступках и неблаговидных. Это называется воспитание. Человек не рождается мерзавцем, он просто бывает дурно воспитан.

Все-таки на этом свете есть очень много порядочных людей. А те, что совершают неблаговидные поступки... так лучше не иметь с ними дело, не знакомиться. Я за ними издали наблюдаю.

Есть люди, закореневшие в том, что жить надо так: хапать, жульничать, безобразничать, обманывать, двуличничать, стать вельможей, иметь отношение к власть предержащим, потом им изменять, вступать в партии. Есть такой метод жизни на свете. Но для каждого есть понятия "мы" и "они". И лучше, чтобы "они" как-то параллельно жили и нас не касались.

Что в этой жизни страшит вас больше всего?

Боюсь той угрозы, которая над нами всеми висит, особенно над нашими близкими.

Чем провинилась вся интеллигенция России и Украины, чем провинился украинский крестьянин, когда настал Голодомор? Откуда возникли большевики? Мне кажется, что это какое-то дьявольское наваждение. Потом все кончилось, все поняли, что эти жертвы были ни к чему. Серп и молот заменили на немножко ощипанного двуглавого орла, и все как будто вернулось на свои места. Но не вернулось. Уже что-то потеряно на веки вечные. Это был тонкий слой зарождающейся интеллигенции в Украине, России, Грузии — их сдуло всех. Ленин просто посадил всех ученых и мыслящих людей на пароход и отправил за границу. Он так и назывался — "философский пароход".

По-моему, человеческие взаимоотношения глобально изменил интернет. Приходит усталый человек домой и погружается в Facebook общаться… Вы чувствуете влияние интернета?

Вряд ли шахтер или бурильщик открывает Facebook. Но если говорить о молодых людях… В этом весь ужас: они перестали читать, перестали слушать музыку, я не говорю о клипах и безобразии. Моя правнучка говорит: "Я не буду смотреть "Дон Кихота" (я хотел ей показать старый фильм Козинцева), мне бабушка все рассказывала — а она его даже не читала". А внук однажды сказал: "Ну и что, что есть роман "Война и мир", есть же два фильма, я их просмотрел".

Ужас в том, что когда вы просмотрите фильм, то в вашей памяти так и останется тот Пьер Безухов, что сыгран Бондарчуком. Читать книжку уже невозможно. Потому что перед вашим взором будет появляться физиономия актера, которая подавит тот образ, который писатель вам адресовал.

То есть, вы категорически против экранизаций? А какую считает самой неудачной?

Если взять самые безобразные примеры, то это экранизация "Мастера и Маргариты". Надо же осмелиться перевести такой чудный и загадочный текст в кино. Как они могли снять, что она взяла желтые цветы, вышла на улицу и решила, что если она его не встретит, то все… "Но любовь выскочила перед ними, как разбойник с ножом в руке" — как это снять, объясните, пожалуйста. Это надо прочесть. А так будет идти дама с цветами, будет идти Мастер в шапочке. Он на нее посмотрит, она на него посмотрит, и никакой "бандит с ножом в руке" не выскочит. Как вы снимете такое: "Последняя ночь перед Рождеством прошла. Глянули звезды, месяц величаво поднялся на небе, посветить добрым людям и всему свету, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа"…

Существует ли для вас в творчестве понятие "национальное". Например, чем интересно для вас национальное украинское кино, или российское, или французское?

Что такое национальное кино? Я думаю, что такого не существует.

Уже не существует?

Я думаю, что и не существовало никогда. Есть русская литература. Это период, который начинался с Пушкина, Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Достоевского, Толстого и дошло это все до нашего времени, когда появился Михаил Афанасьевич Булгаков. Дальше пока что ничего. Есть очень талантливые люди в России: Евгений Попов, Андрей Битов. Наверняка есть какие-то писатели на Украине. Но это уже не та духовная пища, которая необходима обществу.

Сейчас дети растут неграмотными, а если неграмотные — то глупые, а это значит — мнимая свобода самовыражения. И вся желчь и злоба — фальшивые. А не очень разумные и понятные предложения и дискуссии на предмет того, как переустроить мир, кончаются плохо.

Национальное искусство — это искусство, основанное на очень редком в наше время явлении, когда навыки жить на свете и традиции передаются из поколения в поколение. Когда прервалась нить, соединяющая поколения, то говорить о национальной культуре уже бессмысленно.

Камбоджа, например, была изысканнейшей, рафинированной страной. А коммунисты, придя к власти, стали уничтожать всех традиционно мыслящих людей, чтобы превратить их в быдло. Потому что цель любой революции — всех уравнять.

Есть такое понятие — прокрустово ложе. Это инструмент пытки. Тот, кто был короток, того вытягивали, кто длинным, того сокращали. Ложе непонятных размеров, но по-философски звучит страшно — надо всех довести до одного размера. А когда всех доводят до одного уровня, исчезают сказки, былины, песни, понятие уюта, смысл сидения за столом, исчезает общение с бабушкой, исчезает все, что является продолжением традиций.

Но ведь было сильное грузинское кино, сильное украинское в 60-70-х…

Это был миф. Это была такая установка большевистская — называлась "дружба народов". Были такие олимпиады: приезжали в Москву башкиры, грузины, украинцы, эстонцы и танцевали, горланили свои песни — это называлось "культурная олимпиада". Показуха все это. Вы и сейчас можете на Украине набрать группу людей, которые спляшут гопак и споют, кто что помнит, какие-то остатки дивных украинских песен. Но это не культура.

Даже не культура, если Ростропович пилит на виолончели или Рихтер играет на фортепиано, а весь зал сидит и притворяется, что все это слушает.

Не самое плохое, как по мне, притворство...

Когда зал не может сделать то же самое, что делает солист (возможно, гораздо хуже, но то же самое), тогда он уже и не слышит ничего. А особенно плохо, что во время чтения человек не воспринимает текст. Если появляется в культуре деление на исполнителей, привилегированных, и массу, которая их слушает, раскрыв рот, это не культура, это упадок.

Когда писались произведения Еврипида, Софокла и Аристофана, они писались для жителей Афин, где создавались театры. И эти пьесы были о том, о чем каждый из зрителей думал, что у каждого наболело. Поэтому общение со сценой было на болезненные вопросы.

Почему, кстати говоря, брехтовский театр пользовался громадным успехом в Германии? Это был тот интеллектуальный язык, на котором говорили все. Куда исчезло национальное искусство Германии? Появился Моцарт, Гайдн, Бетховен, Глюк. Но масса была темная. Отсюда возникли и нацизм, и фашизм. Если бы была культура, этого не возникло бы.

Вы не снимаете знаменитостей. Для кого бы сделали исключение?

Ни для кого… Депардье снимается 18 раз в году — пусть себе снимается. Или Жюльет Бинош, или Катрин Денев, или Даниэль Отей, который снимается без остановки… В такого рода фильмах, какие снимаю я, им делать нечего. И потом, актеры — они же очень капризны. Знаменитости, во всяком случае. Представьте себе, приедет к вам на киевскую студию Мадонна. Что вы с ней будете делать? Я, например, знаю, что Катрин Денев ходит с двумя парикмахерами, и ее прическа занимает очень много времени. Это невыносимо.

Если сравнить кинематограф прошлого с тем, что мы видим сейчас — он другой?

Раньше было французское кино, индийское, шведское. Был Бергман, Феллини, Савченко, Довженко, Барнет. Была французская школа: Рене Клер, Жак Тати, Абель Ганс, были чудные деятели. Но все это исчезло наравне с исчезновением литературы, и все стало все одинаково. Почему в Чехии не появляется ни одного писателя, равного Гашеку? Может, потому что нет Первой мировой войны, нет Швейков? Нет, Швейки не исчезли, но исчезла литература. А появилось что-то совсем другое: блоги, общение через какую-то неслыханную брань. Я не думаю, что кино не возродится, но возродится оно в какой-то другой форме.


Источник: http://delo.ua/opinions/kulturnyj-razgovorv-kazhduju-epohu-merzosti-sovershajut-po-razno-177268/ © delo.ua

Аметистовый бегемотик.



Снимок с увеличением, длина фигурки 2,9 см
Выставлялся на аукционе Кристи в 2004 году.

AN EGYPTIAN AMETHYST BEAD MIDDLE KINGDOM, Dynasty XI-XIV, 2040-1640 B.C. In the form of a hippopotamus, reclining on its left side with the legs turned out, its head raised, perforated horizontally for suspension 1 1/8 in. (2.9 cm.) long


Для сравнения - египетская кошечка намного более позднего периода, высота 2,5 см, с петелькой для подвешивания на шею.

AN EGYPTIAN AMETHYST CAT AMULET

LATE PERIOD TO PTOLEMAIC PERIOD, 664-30 B.C.

Seated upon an integral plinth, the tail wrapped around its right side, a ridged suspension loop at the center of its back

1 in. (2.5 cm.) high

Абрашитов, из интервью 2005 и 2011 годов.



- Вадим Юсупович, объясните парадокс: почему вас не запрещали в советские времена, ведь вы снимали на грани запрещенного?

– В определенном смысле это действительно парадокс. Но я думаю, это было потому, что внешнего, простейшего слоя антисоветчины в картинах не было, мы не прятали фиги в карманах, а просто старались делать фильмы о живых людях. И та правда, что заключалась в характерах, правда существования этих героев, как мне кажется, была художественно убедительна. Это во многом защищало наши картины. Достаточно сказать, что «Охота на лис», картина, с которой меня сняли, за которую даже уволили на какое-то время с «Мосфильма», которую потом переделывали чужими руками, она так и не сложилась по-иному, нежели как у нас.

– Многие называют вас социальным режиссером, мне, честно говоря, это определение не нравится.

– Мне тоже, потому что никто не может определить, что такое социальный. Если вы берете историю про юношу, который полюбил девушку, и погружаете это в реальную жизнь, если эта история всерьез рассказана, если она художественно убедительна... Это что такое, социальная режиссура или что? Все-таки любые ярлыки приклеивают, как правило, не совсем грамотные люди.

– Вашим картинам никогда не был свойствен особый оптимизм, а «Магнитные бури» – просто апокалиптическая антиутопия. Вы так видите жизнь за пределами Садового кольца?

– Ну зачем так обобщать? Что касается оптимизма, для меня это тоже непонятная категория, и упреки в отсутствии оптимизма надо предъявлять сегодня не авторам, а тому, что изображено на экране. Я знаю одно: во всех наших с Миндадзе картинах есть все, кроме тенденциозности в самом примитивном смысле этого слова, и все они максимально гуманизированы, и в каком-то смысле это самое главное. Что касается «Магнитных бурь», здесь как раз есть определенный оптимизм: раз авторы сняли эту картину, значит, не все так уж безнадежно, во всяком случае, у кого-то существует четкое понимание того, что нельзя становиться частью толпы. Власти очень выгодно, чтобы мы были не народом, не нацией, а толпой. Зомбированной. Нельзя превращаться в толпу, а надо любить свой дом, семью, близких, друзей и себя сохранять как автономную личность. Вот об этом картина, согласитесь. Так что я не думаю, что это такой уж апокалипсис.

– Ваши картины до сих пор необычайно актуальны. Недавно показывали «Остановился поезд» – поразительно, сейчас он звучит более современно, чем 20 с лишним лет назад. Вы когда-нибудь ставили для себя цель заглянуть в будущее, побыть Кассандрой?

– Да нет, в первую очередь нас всегда интересовал живой человек с таким характером, которого я раньше не видел на наших экранах, – например, человек с таким подпольем, как следователь Ермаков, герой Олега Борисова в фильме «Остановился поезд». Который не любит, иногда ненавидит всех, потому что страдает от невозможности устроить их нормальную жизнь. Интересно было посмотреть, как такой человек существует в нашем обществе. А если у него небольшая власть – что тогда? Ну а если еще при этом получается стереоскопическая картина жизни – ну так, значит, мы все правильно делали.

– Кем, по-вашему, стал выросший мальчик Плюмбум?

– Как ни странно и даже ни страшно звучит, но мальчик Плюмбум – просто романтик по сравнению с теми дядями Плюмбумами, которые сейчас во многом определяют нашу жизнь. У нашего Плюмбума была хоть какая-то идея, он представлял себя неким бескорыстным санитаром, что ли, очищающим общество от грязи. А нынешние стальные Плюмбумы – для них же, кроме наживы, ничего не существует.

– Нет ли у вас ощущения, что сейчас по сравнению с советскими временами художнику стало труднее работать? Ведь многие оказались не готовы к исчезновению цензуры.

– Нет, я этого не чувствую. Мне кажется, что, с одной стороны, работать сейчас стало легче – для кинематографистов существенно увеличилось поле деятельности, в первую очередь за счет телевидения. Но, как ни странно это звучит, сейчас существует огромный дефицит режиссуры. Возникает какой-то интересный проект – и вдруг оказывается, что его некому осуществлять, нет приличного режиссера. Не гениального, не выдающегося – просто профессионального. Это никак не связано со временем, это говорит лишь об отсутствии прослойки профессиональных людей.

– Неужели наша режиссерская школа умерла?

В широком смысле она есть. Все-таки наши киновузы готовят очень подробно и тщательно, кроме того, существует мощнейшая традиция отечественного кино, великого кино. Просто сейчас все хотят заработать, для этого делается огромное количество низкокачественных фильмов, на потребу, вот и теряется уровень. Это грустно.

...

"Независимая газета", 2005 год

http://www.ng.ru/culture/2005-01-19/7_abdrashitov.html




"Раскультуривание идет мощным фронтом"

- Как вы думаете, почему отсутствует государственная политика в отношении кино?


- Потому что сегодня кино государству не требуется. Когда не было телевидения, кинематограф был нужен власти для ведения государственной пропаганды. Сейчас пропагандой занимается телевидение. Поэтому зачем же сохранять отечественный кинематограф? И вообще зачем сохранять культуру? Культура ведь, помимо всего прочего, может воспитать человека, который будет задавать неудобные, вечные для России вопросы: что делать? Кто виноват?

- Вы полагаете, власть сознательно пренебрегает кинематографом?

- Я не знаю, сознательно или нет, но раскультуривание идет мощным фронтом. Это начинается с внедрения единого госэкзамена, с сокращения в школе часов, отведенных на гуманитарные предметы, и завершается антикультурным телевидением. Разве все это не заставляет подумать о системности происходящего?

- Думаете, на чудовищные телесериалы существует госзаказ?

- Попереключайте вечером каналы - везде одно и то же: доблестные полицейские ловят бандитов. В реальной жизни полиция не делает ничего, не раскрыто ни одно громкое убийство, ни один гражданин не чувствует себя защищенным. Но телевидение получает госзаказ: доказывайте, что у нас доблестно работают "глухари" и "каменские", что мы, власть имущие, свою главную функцию по отношению к частному гражданину выполняем. Вот для чего это делается. Нормальный госзаказ. Для меня это ясно как день.

"Раньше в кинотеатры ходил более образованный зритель"

- Как, на ваш взгляд, изменился кинозритель за последние двадцать лет?

- Помолодел. Раньше в кинотеатры ходил более образованный зритель - начитанный, насмотренный. Этот слой, этот класс, он вымыт из кинозалов. Его представители теперь смотрят фильмы на дисках, ездят на фестивали...

- Своего зрителя вы себе как-то представляете?

- Нет. Раньше думал, что представляю, но, оказалось, не представляю. На каждый наш фильм шли зрительские отклики, и писали нам люди, самые разные и по возрасту, и по степени образованности. Я никогда не забуду, как "Парад планет" показывали в каком-то сельском клубе. Меня поразило, что полуграмотные женщины очень точно говорили о картине. Они в ней поняли главное. Это удивительно. Я думаю, если в кино есть что-то такое, что затрагивает душу, то это кино будут смотреть, и оно всегда найдет зрительский отклик.

"Процентов сорок учебного времени занимает культурный ликбез"

- Вам нравится, как работают режиссеры "новой волны" - Хлебников, Попогребский, Хомерики, Герман-младший?..

- У них бывают интересные картины. Но в поколение эти режиссеры не сложились. И в школу не сложились, потому что именно школа образует поколение. А сама школа, в свою очередь, образуется новой художественной идеей. Появляется художественная идея - например, итальянский неореализм, "новая волна" во Франции, "независимое кино" в Америке - и возникает школа, а в ней и поколение формируется. Поскольку новой идеи сегодня нет - ее не сформулировало время, - то не может возникнуть и поколение.

- А ваши вгиковские ученики - они радуют вас?

- Кто-то радует, кто-то - не очень. Если из двадцати человек, набранных тобой в мастерскую, вырабатывается два более или менее заметных режиссера, то считается, что набор был удачным. У Ромма в этом смысле КПД был повыше. У него на одном курсе учились Тарковский, Шукшин, Кончаловский, Климов... Я тоже имел честь быть учеником Михаила Ильича, а когда его не стало, меня обучал режиссерскому ремеслу Лев Александрович Кулиджанов. Времена были другие, и престиж кинематографа был другой, и престиж ВГИКа был - не сравнить с нынешним.

- Что, конкурс во ВГИК падает?

- Конкурс еще ничего, но уровень абитуриентов - удручающий. Для них существует не культура, а паракультура - телевидение, низкопробные иностранные фильмы... Ничего не читали, ничего не знают. Эти лакуны надо заполнять. Будущие режиссеры должны прочесть хотя бы тот минимум, который раньше был обязателен в школе. Мы их собираем после зачисления и говорим: "Берите карандаш, пишите, что вы должны прочесть за август". И диктуем: Лермонтов, "Герой нашего времени", Гончаров, "Обломов". Толстой, "Воскресение", "Анна Каренина", Тургенев, "Отцы и дети"... Чтоб прочитали все это! Мы обязательно проверим". Перед следующими каникулами даем им новый список. Процентов сорок учебного времени занимает культурный ликбез. Когда учились мы, на такие вещи время не тратилось, у нас это было в базе. А сегодня мы не задаем абитуриентам вопросы, которые на вступительных экзаменах задавали нам. Потому что не найдется ни одного человека, способного на эти вопросы правильно ответить. Нынешние реалии заставляют нас снижать требования. Например, напрочь исчезла проверка молодого человека на его хотя бы приблизительную культурность в области изобразительного искусства. А когда поступали мы, сидел педагог с пачкой репродукций и пытал нас вопросами: "Это что за картина?" - "Демон" Врубеля". - "Правильно". - "А вы не знаете, где она висит?" - "В Третьяковке". - "Молодец. А эта?" - "Не знаю". Это было очень суровое испытание. Сегодня его устраивать бессмысленно.

...

"Сейчас жизнь стала жанром"

- Вы могли бы составить проекцию некоторых ваших героев в сегодняшний день? Вот Виктор Белов из "Охоты на лис" - он теперь чем занимается?

- Наверное, нищенствует, судя по той жизни, какую он вел в восьмидесятом году.

- А Плюмбум?

- Ему в нынешней жизни, думаю, тоже места нет. Этих ребят, рвущихся к власти, и сегодня хватает, но Плюмбум от них сильно отличается тем, что он бессребреник. Он одержим идеей, а не жаждой обогащения. Не думаю, что он примкнул бы к "Нашим". Плюмбум человек умный и достаточно независимый. Вряд ли его бы устроила роль марионетки.

- Названием вашей картинны "Время танцора" вы дали метафорическую характеристику девяностым годам. А сейчас какое время, по-вашему?

- Мне кажется, все оно же. Идет тотальная артизация политической жизни. Все будто пританцовывают. Особенно это заметно в период предвыборных кампаний. Уж такие тут пляски и танцы начинаются, такие аттракционы... Жизнь стала жанром. Премьер-министр, поднимающий с морского дна две амфоры VI века н. э., счастливо избежавшие напластований ракушечника и донных отложений, - это даже не фильм "Слуга", это просто жанровый сдвиг. Я не уверен, можно ли сегодня снять жанровую комедию. Все настолько парадоксально, настолько жанрово, что начинаешь сомневаться, способен ли чей-то художественный замысел превзойти действительность и явить публике что-либо более выразительное.

"Российская газета", 2013

http://www.rg.ru/2011/10/13/abdrashitov.html

Турецкий журналист пишет про ситуацию в Сирии.

Политические амбиции наших властей принесли в Турцию картины гражданской войны, но они, однако, не должны заставить нас забыть о Сирии. Сирийский кризис не просто давно похоронил спесивую идею политико-исламистского толка о Турции как «управляющей стране», а незатейливо превратил нашу страну в «управляемую». Последние ходы России на Ближнем Востоке указывают, что начался новый период, в котором последствия этой «управляемости» пока сложно предсказать.

Недавно (и далеко не впервые на протяжении последних четырех с половиной лет) в оборот вошла казуистика в духе «Россия и Иран дали понять, что откажутся от режима Асада», однако ее век был недолог. Всем, кто полагал, что, предоставив США базу Инджирлик и получив желаемые «буферные зоны» на севере Сирии, мы «завоюем Алеппо», самое время впадать в отчаяние при взгляде на базу, которую сегодня создают в Латакии. Русские как искусные шахматисты перешли в атаку на дипломатическом и военном фронтах.

***

Недавно министр иностранных дел России Сергей Лавров потребовал прекратить нереалистичные и безрассудные призывы к отставке Асада. Дипломат выразил позицию Москвы совершенно ясно: «Предложения наших партнеров о смене режима в Дамаске не имеют законных оснований. Они говорят только об уходе Асада. А что дальше? Не думаю, что у них есть какие-то идеи на этот счет. В противном случае не было бы террористов в Ираке, Ливии...»

Итак, стало понятно, что Россия нажала на газ в поставках оружия и боеприпасов, в которых нуждается Дамаск для борьбы с ИГИЛ. И пусть США волнуются и требуют, чтобы Болгария добровольно, а Греция — де-факто закрыли свое воздушное пространство. Все тщетно! Как причерноморское государство Россия тут же активизировала проход через черноморские проливы (не говоря уже о маршруте через Иран и Ирак). За первые восемь месяцев 2015 года через проливы прошло 39 судов, в страну везут стрелковое оружие, ракетные боеголовки, грузовые машины, новейшие бронетранспортеры (БТР-82А)... Судя по всему, в Сирии находится и российская тактическая группа, в которую входит около тысячи военных специалистов: они обучают сирийцев всем этим пользоваться.

***

При этом Россия и не открещивается от своих действий, напротив. Даже если Асад не будет править во всей стране, Россия пытается сохранить хотя бы стратегически важную береговую линию. Она укрепляет порт Тартус, существующий еще с советских времен, инициирует военные учения в Восточном Средиземноморье. Но важнее всего то, что Россия возрождает договор о дружбе с Сирией (1980) и превращает аэропорт в Джебле (юг Латакии) в свою авиабазу. Для российской тактической группы на российской авиабазе, которая будет первой на Ближнем Востоке, сейчас собирают сборные казармы, мобильные системы ПВО. Иными словами, в 180 километрах к югу от Инджирлика появляется еще один элемент, меняющий всю игру.

***

Что на дипломатическом фронте? Путин в конце этого месяца, на Генеральной ассамблее ООН, вновь предложит странам региона и крупным державам мира сотрудничать с сирийской и иракской армиями — единственной функциональной силой в войне с ИГИЛ и радикальными джихадистами. Свой маневр он усилил 4 сентября, когда, будучи во Владивостоке, заявил, что Асад готов провести выборы и поделиться своей властью со «здоровой» оппозицией (не относящейся к салафитским джихадистам).

***

В ответ на это Запад предъявляет аргумент, в который не верит даже сам, пусть и повторяет его раз за разом: «Асад уйдет, и экстремистам придет конец». Воздушные атаки, которые США ведут с жеманной антиисламистской коалицией, созданной мечтами об «умеренных исламистах в Сирии», плодов не приносят. В период, когда в Европу устремились потоки тех, кого, по очень точному выражению Виджея Прашада (Vijay Prashad), следует назвать «беженцами от смены режима», Великобритания впервые заявила, что согласится на участие Асада в переходном периоде, если это поможет решению проблемы. Похожие настроения наблюдаются во Франции. Австрия подчеркнула необходимость участия Асада в войне с ИГИЛ, а Испания отметила важность переговоров с Асадом. Не стоит удивляться, если в скором времени эта точка зрения будет иметь перевес.

Ирония судьбы заключается в том, что наши лучшие умы заняты сегодня тем, что пытаются доказать неуместность ожидания демократии от «умеренного политического ислама». Если мы не сможем сами «управлять» собой, то все, что в этих условиях свалится на нашу голову, застигнет нас врасплох.

Латакия против Инджирлика ("Cumhuriyet", Турция)
Джейда Каран (Ceyda Karan)
http://inosmi.ru/asia/20150921/230388603.html

Очень свободный человек Сталин.

Юрий Арабов о свободе от морали:

"Если ты веришь в черта, то априори предполагается Бог. А если ты не веришь даже в черта, то возникает абсолютная свобода – свобода в поступках, прежде всего – дурных. В свое время ... Сокуров работал над документальной картиной о Шостаковиче. Он отсматривал тогда очень много хроники и однажды сказал мне: "Посмотри, какие глаза у Сталина. Это глаза абсолютно свободного человека". Свободного от каких-либо гуманистических обязательств – не только перед миром, но и от ежесекундных обязательств перед своими близкими.

Да, сверхчеловек практически.
Кстати, американский Бэтмэн - он зачем был хорошим? Во что верил?

Юрий Арабов о современной России, русской литературе и кризисе культуры.



Интервью было по случаю выхода фильма "Фауст", и я выбираю некоторые интересные моменты. Оговорюсь, что мнения Абдрашитова или Арабова я ценю за связность и обоснованность, в отличие от, скажем хаотических мнений Улицкой или Троицкого, и считаю, что их игнорировать невозможно.

"Фауст – картина о том, что современный человек – человек секулярного общества, человек цивилизации – вообще разрывает связи с метафизикой как таковой. Он не верит ни в Бога, ни в черта, и функции черта переносятся на самого человека. Естественно, это не абсолютная идея: если я скажу, что мы сейчас в мире выполняем функцию черта, то это будет слишком радикальное высказывание – и оно, конечно, может быть оспорено".


"Идея власти мучает режиссера, да и меня, достаточно давно. Это вообще одна из сквозных тем русской литературы, идущая от Достоевского и от его "поэмки" о Великом Инквизиторе. У меня сложные отношения с тем, что происходит сегодня, так же как у большей части интеллигенции. Но я никогда не хотел быть человеком-чиновником, распоряжающимся жизнями других людей".

"Проблема здесь в том, что наш национальный организм тяжело болен, и церковь с ее социальной стороной – часть этого организма. Непонятно, что мы строим уже двадцать лет, какое общество? Этого никто объяснить не может. Если "правовое государство", то как быть с нарушением прав, например, той же милицией, которое становится нормой? Нация деморализована сверху донизу, от чиновников высшего звена до крестьянина. Истеблишмент, который назвал себя элитой, вгоняет страну в яму. Может быть, это все от необразованности, если под образованием понимать гуманитарное измерение души. Я уверен, что есть рычаги для улучшения социальной ситуации, но почему-то мы из всех возможных вариантов всегда выбираем худший – это какая-то мистическая загадка России".

"От фильмов, недавно снятых по вашим сценариям, причем разными режиссерами – я имею в виду Юрьев день и Чудо – остается общее ощущение, что Россия – это такое место вечного трагифарса, существующее внутри некой абсурдистской парадигмы.

Эта абсурдистская парадигма имеет отношение не столько к стране, сколько к моей руке и моему сердцу. Я так вижу мир и себя в нем. Кроме того, я не люблю одной эмоции, традиционный жанр для меня скучен. Я люблю перетекание смешного в страшное, страшного – в сентиментальное и так далее. Другое дело, что я не постановщик фильмов, поэтому где-то это получается, а где-то нет. ...

Это перетекание эмоций – очень "гоголевский" момент. Поразительно, кстати, насколько Гоголь и, к примеру, Салтыков-Щедрин, прочитанные сегодня ложатся на современную ситуацию.
И Достоевский, который "вышел" из Гоголя. В "Братьях Карамазовых" мир тоже искаженно-гротескный. Но и Толстой актуален, хотя у него нет такого мира. Он актуален в своей протестности, в неприятии государственной лжи, всего того, что он называл "неправдой". С критикой православной церкви он хватил через край, но все равно остается для меня одним из любимых людей. Таких Даниил Андреев называл "человеко-духами". А "Обломов"? Казалось бы, совсем другой художественный мир, но он тоже вполне современен. Тут уже речь идет о гордости нации – о литературе девятнадцатого и начала двадцатого века. Она действительно заглядывала на столетия вперед. Американцы, например, не понимают, что мы делаем сейчас. Вот выпустили они в свой прокат "лучший" наш фильм – Ночной дозор, потому что он укладывается в формат вампирской тематики. Но американская интеллигенция хохотала. Мне рассказывал об этом Джон Лэндис, замечательный комедиограф, классик Голливуда. Еще недавно они ждали от России… ну, Чехова, например. Чехов – это вообще "их" автор. В чеховском мире нет морализаторства Толстого, нет переборов Гоголя, с чертовщиной… А есть человечность, есть то, что жизнь трудна, и что "никто не знает настоящей правды"… И вдруг они видят Ночной дозор. Лэндис сказал мне: "Ну вы даете!.." И я не знал, что ответить. Некоторые деятели считают, что на Россию теперь плюют, потому что она перестала быть сверхдержавой. Но на самом деле…

Потому что она забыла себя.

Конечно. Они просто не могут ее идентифицировать. С чем или с кем? Разве что с бандитами. Вот и рождается архетип "бандитской России", крайне обидный. Так что классическая русская литература – это та культура, в которой мы до сих пор живем, может быть, к сожалению. Ничего другого у нас нет, не сформировалось, не родилось. Даже когда писатель Олег Шишкин пишет произведение под названием "Анна Каренина II", он, на самом деле, паразитирует на нашей умирающей культурной традиции. И ни один серьезный человек не может уйти от этой традиции, потому что она фантастически сильна. Да и в советское время были сильные произведения, даже во времена застоя. Я недавно перечитывал "Буранный полустанок" Чингиза Айтматова – здорово написано, сейчас так не пишут, я сам так не напишу, не осилю. Очень умело и гуманистично. А Астафьев, "Прокляты и убиты?" Из менее радикальных примеров – Шукшин был очень хорош. В те годы еще была литература как явление. Сейчас есть хорошие писатели. Можно назвать, допустим, пять хороших прозаиков, пять хороших поэтов. И пять хороших кинематографистов. Уже много! Но культуры как явления нет. Странная ситуация.

Иными словами, есть кинематографисты, но нет кино, есть писатели, но нет литературы.

Да, на мой взгляд, это так.

...

"...если мы отказываемся от культуры, мы падаем в черную дыру, теряем вообще всякие критерии для оценок".

...
В завершение еще один вопрос о кино. Как вы смотрите на его будущее? Что кино, прежде всего авторское, переживает сейчас – перерождение, смерть или что-то еще?

Я считаю, что лет через пять-десять авторское кино полностью уйдет в интернет. Мы не сможем зарабатывать авторскими фильмами даже то, что зарабатываем сейчас. Но за счет дешевизны технических средств все же можно будет делать какие-то фильмы. Так что кино перестанет быть элитарным делом и станет делом масс, и на сто дурацких картин будет попадаться одна хорошая. Когда я смотрю фильм Сергея Лобана Пыль, сделанный за несколько тысяч долларов (сценарий, кстати, написала моя выпускница Марина Потапова), я верю, что кино не умерло. Это классная картина. Или вот Свободное плавание – тоже классное кино. Что касается высокобюджетных фильмов, тут я не вижу не то что прогресса, но вообще особой жизни, даже в американском кино.


Новые технологии смогут получить какое-то интересное осмысление, как было когда-то со звуком и цветом?

Смогут. Но авторского измерения в большом кино не будет, и культурного тоже, а появится уже какое-нибудь 4-D, можно будет испытывать оргазм и т.д. Скорее всего, все пойдет по пути создания второй физической реальности. Но это уже будет не кино в нашем понимании. А в интернете, где можно будет сделать "нормальный" фильм, будет продолжаться интеллектуальная, но очень маргинальная для обывателя жизнь.
http://www.cinematheque.ru/post/143914/print/

Царица Таусерт.

Таусерт была жена первого фараона 19-ой династии Сети II (ок. 1200 BC - 1194 BC)



Egypt, Thebes, Luxor, Valley of the Kings, Tomb of Tausert, Expanded by Setnakht, Antechamber to burial chamber, Mural paintings



Золотые серьги с именем Сети II - могли бы принадлежать Таусерт.
Gold earrings containing Seti II's name discovered in KV56