aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

Механика русской истории. Часть 1.

 Введение.

 

Наверное, почти каждый, кто всерьез изучал  историю России в сравнении с европейской историей, приходил к чувству ее «особости», отличающегося от соседей «социального лица».  Ощущение это  объединяло тех, кто видел в этом  достоинство России (оригинальность, евразийство),  или, наоборот, ее досадный недостаток (отсталость, азиатчину). Впрочем, достаточно давно возникла также  и нейтральная позиция (специфика, детерминизм обстоятельств), объясняющая особое лицо нашей страны особенностями климата, географии, структуры ее ресурсов, исторической динамикой освоения территорий, позиция, которая набирает все большее число сторонников.  

Но, так или иначе, если  своеобразие России существует на протяжении столетий,  приходится говорить о его наследовании, определенной социальной  генетике, которую сейчас  называют модным словом меметика (от мема, единицы памяти, и аналога гена, единицы наследственности). То есть мы помним прошлое не только через книги, но и через опыт и память поколений, исходные пункты которых еще надо обнаружить.  

 

Между объектами  биологической науки генетики (генами) и объектами меметики -  (мемами)  существует определенный параллелизм. Стоило бы напомнить, что в целом “траектория” развития человечества содержит как  периоды постепенных эволюционных изменений, так резких переломов, аналогичных  явлениям генетического дрейфа и скачкообразных мутаций, известных из генетики. Известная причина отклонений  эволюции – изоляция. Потому эволюция на изолированной территории (вроде Австралии) -  довольно удачная метафора русской истории, поскольку некоторые первоначальные отличия и конфликты русского общества развились благодаря изоляции в целую систему.  

Явления социальной памяти длятся, передаются по наследству, возобновляются, и  при  описании связанных с ними явлений  единый подход редко встречается даже внутри одного исследования,  поскольку исследователи через мемы оказываются втянуты в предмет своего исследованиф, и возникает много эмоций,  пристрастий, амбиций. Особенно это относится к русской истории, что  видно, кстати, по крупнейшим философам-историософам Чаадаеву, Леонтьеву, Бердяеву, Федотову  - все они не только ощущали на себе конфликтность и противоречивость русской  истории, но были пристрастны к ней – каждый по-своему.

Между тем, русская история продолжается и порождает все новые события, которые хорошо бы осознавать не только как факты, но и как результаты ее внутренней меметической структуры.  Я  предлагаю обсудить одну ее  схему. Исходя из нее, мы попытаемся в одном очерке показать единство явлений последних 300 лет   современной истории - хотя бы бегло -  описать наш исторический путь и его сложности с этой точки зрения.

 

Зачем начинать  с Петра I?

 

Не только для сокращения очерка. Петр I, собственно, это и есть одна из «мутаций», которая чрезвычайно изменила Россию, и последствия которой мы ощущаем и по сей день. Допетровская Россия, безусловно, имела свою специфическую историю, историю становления Царства, также достаточно интересную и достойную изучения. Однако именно Петр расколол прежнюю идеологическую организацию и создал явление идеологической многоцентровости России. Задуманный Петром переход от Царства к Империи не дал столь желаемого им полного результата – хотя его Империя появилась и укрепилась, Царство, как идеологическое явление, преодолено не было. И вместе с тем с самого начала Империя оказалась под давлением  других европейских образцов, в общем-то, более прогрессивных, чем примитивная по духу своему  Империя Петра, более продвинутых. Дальнейшая наша история оказалась также в сильной зависимости от этих центров идеологического притяжения.  

Но опишем для начала  формы-образцы  петровского и послепетровского общества.  

1. Царство. Фактически, Россия до Петра было теократическое государство. Его ключевые понятия – религиозная справедливость, царь - Божий помазанник, Москва – Третий Рим. Последним символом и защитником царства рассматривают чаще всего царевну Софью. Хотя на самом деле ее трудно назвать  продуктом прошлого – ее отец Алексей Михайлович и старший брат Федор Алексеевич уже были реформаторами, ее учителем был Симеон Полоцкий, человек западного корня, ее ближайшие сотрудники Василий Голицын и Сильвестр Медведев были известными реформаторами, да и она сама поддерживала перемены. Но факт, что в замыслы Софьи не входило резкое изменение самой идеологии государства, и она сама была зависима от мнения церковных иерархов – и в этом то все дело: это ограничивало реформы.

 2. Империя. Это государство военной силы. Ключевые понятия – мощь, милитаризация, открытость техническим инновациям, новая столица - Петербург.

Петра, создателя Империи, изображают обычно западником и родоначальником всех технологических изменений  в России. Между этим, это не совсем так. Отношение Петра к Западу было ограничено  лишь избранными им  военными технологиями и управлением. Известно  весьма грубое, но вполне характерное высказывание Петра: «Мы возьмем у Европы пушки и корабли и повернемся к ней жопой».  Невнимание к социальной стороне европейской жизни, практика грубого насилия привела к тому, что, перенимая новую налоговую систему, подушную подать Швеции, Петр ухитрился трансформировать ее в очень жесткий вариант крепостничества.  

Петр и результаты его деятельности.

Приоритет Петра I даже в его коронных областях весьма зыбок. Полки  иноземного строя начал создавать Алексей Михайлович, ему же принадлежит первый значительный прорыв в строительстве мануфактур. Новоторговый устав появился при нем же, в 1667-ом. Первое училище, правда, всего лишь театральное, также появилось в его любимом Преображенском, а вот  создание высших учебных заведений было замышлено сыном Федором Алексеевичем, первое из них создано дочерью царевной Софьей.  Федору Алексеевичу принадлежит также целый ряд налоговых реформ и отказ от местничества.

Изменение технологического состояния России лично для меня, как нумизмата-любителя, очень хорошо иллюстрирует изменение в чеканке монеты. За 17 век Россия пережила очень заметный перелом в этой области. От монет-чешуек и  надчеканенных европейских монет – «ефимков» Россия перешла к вполне европейским монетам  и сделала это еще до Петра. Первым выпустил европейскую монету Самозванец, еще в Польше, за ним ее попытался скопировать Василий Шуйский, но это было еще исключением, «пробой пера». А вот уже вполне систематические российские монеты:

Рис. 1. Рубль Алексея Михайловича

Рис. 2 Дукат-червонец Федора Алексеевича

Рис. 3. Дукат-червонец Софьи Алексеевны с изображением регентши и царевичей Петра и Ивана – не по старине и ее обдычаям распущены власы вполне европейской правительницы.

 

Рис. 4 Рубль Петра – вот вам и римские лавры триумфатора! За всех предшественников!

 

Монеты 17 века – хороший пример того, что технологические перевороты можно совершать и без массового изнасилования населения.

А ведь ради своих задач Петр «Россию вздернул на дыбы», осуществляя свои реформы с небывалой интенсивностью и не щадя ничьих сил и средств. Зато и цена их оказалась весьма высока – как по убыли населения, так и характерной «петрификации»,  социальной застылости  послепетровского общества.

Кроме технических изменений, остальные действия Петра были направлены именно на демонтаж предшествующей идеологии, начиная с полного подчинения церкви государству, закрытия большей части монастырей, изменения системы властных органов, системы наследования и кончая созданием новой столицы на окраине страны. По Тойнби, шаг, характерный для завоевателей - империя еще должна была завоевать царство и укрепить свою власть над ним.

 

3). Страна. Это государство определенных компромиссов между интересами власти и населения, то есть более или менее европейский вариант государственности. Ключевые слова: компромисс, равновесие, законность, открытость социальным инновациям.

Ключевой фигурой Страны можно было бы назвать сына Петра царевича Алексея Петровича. Хотя его традиционно записывали в ретрограды и слабовольные личности, именно его можно назвать настоящим "европейцем"  и  западником. Его заграничное образование, знание языков, интерес к Западу, знание жизни в Польше, Германии, Австрийской империи (прежде всего, Чехии и Италии), начитанность, политическая воля не оставляли ему возможности  возврата назад, разве только в части «добрых обычаев» он мог бы внести коррективы в политику отца.


4) Дикое поле. Идеология неорганизованной, низшей  части общества. Ключевое слово: воля. Появление подобной идеологии - своеобразный итог 17 века, в течение которого к России были присоединены огромные территории и которые обратили  значительную часть населения в казаков и первопроходцев на новых землях.

Также и попытка унификации религии для России и Украины, предпринятая Никоном, обратила часть населения (староверов) в своеобразных внутренних казаков, не признающих «безбожную власть», выбирающих в качестве отечества религию. Позже оказалось, что староверы вполне справлялись с полным самоуправлением своих обществ, и оказались «сами себе цари».

Чтобы  понять народную программу жизни на воле, без господ,  можно вспомнить призыв Булавина, звавшего: "Атаманы-молодцы, дорожные охотники, вольные всяких чинов люди, воры и разбойники! Кто похочет с атаманом Кондратием Афанасьевичем Булавиным, кто похочет с ним погулять, по чисту полю красно походить, сладко попить да поесть, на добрых конях поездить, то приезжайте в горные вершины Самарские". Историк С. М. Соловьев очень возмущался этим призывом: «Так против призыва Петра к великому и тяжелому труду, чтоб посредством его войти в европейскую жизнь, овладеть европейскою наукою, цивилизациею, поднять родную страну, поднять родные народы, дать новых деятелей в историю человечества, - против этого призыва раздался призыв Булавина…»

Однако, историку надо было б оговориться, что в европейскую жизнь с Петром должна была войти   лишь элита аристократов и дворян, которая первая стала получать от этого свои блага. Остальным оставалось на долгие годы просто терпеть тяготы крепостничества, солдатской и казацкой службы без того вознаграждения, которое получала верхушка общества.

Итак, в качестве краткого вывода из этой главы: в социальную память народа  попал целый комплекс мемов о государстве, и он еще проявит себя в будущей истории.

 

Без Петра – 18 век.

 

Политическая борьба вокруг трона и вне его, происходившая весь 18 век, иллюстрирует  плюсы и минусы имперской власти. Но все четыре идеологических течения, так или иначе, проявили себя в этот период.

Основная часть дворянства ощущала необходимость постоянной службы, как стеснение своей свободы, совершенно иные образцы им демонстрировала служба дворян в Европе или допетровская служба по призыву. В конце концов, с этим положением вещей покончил указ Петра III «О вольностях дворянских»,  вернувший дворянам старые вольности, добавивший свободу от телесных наказаний, и породивший весьма патриархальный крепостной быт – причем примерно тогда, когда с крепостничеством было практически покончено в остальной Европе за исключением самых косных монархий.

Часть дворянской верхушки  была скорей сторонницей еще большего сближения с Европой – по крайней мере, «верховники» во время предъявления своих «кондиций» Анне Иоанновне проявили себя сторонниками парламента шведского образца, своих сторонников имела политика весьма прозападного Петра III. Таких людей западного толка хватало при каждом дворе.  Однако дальнейшие  реформы власти откровенно вязли.

Почему – потому что  другая часть той же верхушки нашла себя именно в имперской системе. Еще Петром I была задана исключительная роль гвардии, как инструмента своей личной власти. Именно он использовал гвардейских сержантов для надзора за фельдмаршалами и генералами или доверял щекотливые дела избранным гвардейским офицерам, таким, скажем, как Николай Румянцев. Гвардия, однако, осознав свои интересы, начала «выбирать» себе правителей – это наиболее ярко проявилось в моменты выбора Екатерины I, свержения Анны Леопольдовны Елизаветой Петровной, свержения и убийства Петра III,  убийства Павла I. Неожиданно выявилось и было осознано, что империя – вовсе не власть одного императора, но его «силовой верхушки».

 

Истинные герои 18 века.

 Кто видел собранными вместе портреты людей, которые решающим образом повлияли на приход  к власти  русских правителей 18 и начала 19 века и, таким образом, определили  лицо столетия? А ведь такая галерея  представляет слой,   также участвовавший во  власти. Так вот, можно полюбоваться на творцов эпохи:

 

      

Граф Петр Андреевич Толстой  (1645-1729)          Граф Михаил Илларионович Воронцов (1714-1767)

    

Граф Григорий Григорьевич Орлов (1734-   Граф Петр-Людвиг (Алексеевич) Пален (1745-1826)

Рис. 5. Лицо 18 века

 

Напомню, что позиция Петра Толстого способствовала избранию Екатерины I в качестве наследницы своего супруга, в чем хитроумного графа поддержали гвардейские офицеры. Граф Воронцов, любовник Екатерины, был активным участником ее заговора и с ней  пошел в гвардейский Преображенский полк, рота которого, будущая Лейб-компания, осуществила этот переворот. Гвардеец Григорий Орлов был активным  участником заговора Екатерины II. Его брат Алексей убил свергнутого императора. Граф Пален,  петербургский генерал-губернатор, был центром заговора против Павла I. Совершился он, правда, уже в XIX веке, но это было самое его начало, так сказать, последнее «прости» века переворотов, века способных на все гвардейцев.

 

Все время  правления Екатерины II является результатом компромисса умной императрицы с интересами ее сановников и фаворитов, по большей части представлявших ту же гвардию. Но созрели также в системе Петра и сильные имперские военачальники и политики, сумевшие отхватить для России огромные части Османской империи и Польши. 

Наконец, и Дикое поле в 18 веке показало свою силу, вылившись в колоссальное восстание Пугачева, усмиренное лишь большими воинскими силами – Империя  одолела свой разбойный народ.

Конец 18 века ознаменовался попыткой Павла I сочетать имперскую власть, концентрацию полномочий времен Царства и попытки движения вперед, к Европе, идеалу Страны. Это было сочетание несовместимого, неизбежно уничтожившее зарвавшегося романтика на троне руками имперцев.

 


 
Tags: Меметика, Русская история
Subscribe

  • Карпов в 2010 о состоянии шахмат.

    Шахматные корольки « АиФ»: — Анатолий Евгеньевич, вы сказали — если возглавите ФИДЕ, реформируете мир шахмат. А зачем ему…

  • Будут ли американцы ловить Гарри Кимовича?

    Комиссия FIDE по этике установила факт коррупции в действиях Гарри Каспарова: экс-руководитель Шахматной федерации Сингапура Игнатиус Леонг обещал…

  • Иллюзорные шахматы.

    Понятное дело, что шахматы - это игра, возможности которой заданы правилами. Не только регулирующими правила для фигур, но и для людей. И, когда…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • Карпов в 2010 о состоянии шахмат.

    Шахматные корольки « АиФ»: — Анатолий Евгеньевич, вы сказали — если возглавите ФИДЕ, реформируете мир шахмат. А зачем ему…

  • Будут ли американцы ловить Гарри Кимовича?

    Комиссия FIDE по этике установила факт коррупции в действиях Гарри Каспарова: экс-руководитель Шахматной федерации Сингапура Игнатиус Леонг обещал…

  • Иллюзорные шахматы.

    Понятное дело, что шахматы - это игра, возможности которой заданы правилами. Не только регулирующими правила для фигур, но и для людей. И, когда…