aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Category:

Механика русской истории. Приложение: СТАЛИНСКОЕ ГОСУДАРСТВО И ДРЕВНИЙ ЕГИПЕТ


  Характерной чертой сталинских  времен  было своеобразное копирование старого китайского представления о мире: представление себя единственным цивилизованным государством,  окруженном варварами.

Другая, еще более характерная черта общества по Сталину: это общество,   в котором постепенно устраняются все противоречия и неоднородности и которому свойственна особая форма  культуры,  полностью   включенная  в главный - производственный процесс (отсюда термины "люди - винтики",  "писатели - инженеры человеческих душ" и,  наверное,  логично бы звучало: люди - гаечки и люди - ключики, техники и конструкторы тех же душ). Это - своеобразный машинный идеал общества, его механическая душа, просто требующая строгого единства.

Когда-то такое общество было создано на совершенной, почти идеальной ирригационной системе - в Древнем Египте. Оно было похоже на сталинскую империю своей идеологией.

 

Такое общество не знает незаменимости и уникальности людей. Все детали механизма можно и нужно заменять. Однако, есть демиург, который создал эту машину - он единственный незаменим. В древнем Египте этот незаменимый находился в  фараоне, воплощающем в себе сына Солнца и верховного жреца его культа. В СССР у созданной машины тоже был творец, очень похожий свой ролью и прерогативами власти.

 Фараон соединяет в себе беспощадную силу и милость. О Сталине можно было бы сказать словами древнеегипетского текста,  посвященного фараону: "Это каратель, дробящий  лбы, и никому не устоять против него... Бьется он без устали, не щадя   никого и истребляя всех без остатка. Всеобщий любимец, он полон очарования, он внушает любовь. Город любит его больше, чем себя, предан   ему больше,  чем своим богам." ( здесь и далее   - Г.Франкфорт,  Г.А. Франкфорт, Дж. Уилсон и Т. Якобсен "В преддверии философии. Духовные искания древнего человека.").

 Очень странное, очень древнее, но неплохо знакомое нам ощущение нормы Карателя, убивающего, но тем или с тем внушающего всеобщую любовь. Фараон воплощает в себе высший смысл своего общества, окончательную тайну всего, недоступный никому, кроме него, вид, смысл и цель такого существования. Это настоящая древность. Фактически, в ней не существует рассуждений, в ней только формулы. Одна из них:

ПРАВИТЕЛЬ - один. ЕГО ВОЛЯ больше, чем закон.

Древнему египтянину, кстати,  мир казался устроенным очень разумно,  он обладал: "утешительной периодичностью, его структура и механика действия обеспечивали воспроизводство жизни посредством возрождения элементов, дающих жизнь." К той же периодичности стремился мир, вращающийся вокруг оси нового порядка с его сезонными явлениями и работами,  празднествами и  службами,  народными  гуляньями и периодическими снижениями цен.  Такому обществу не нужно творчества, ему достаточно репродукции и клише.  

Священны и места пребывания бога. Фараон, будь он старый или новый, воплощается в специальных местах - своих статуях,  храмах, актовых залах и красных уголках. Там совершаются массовые действия - религиозные службы,  партийные или праздничные собрания,  выборы без выбора - эта причащение, исповедь и присяга. Такого рода действа замещают общественную жизнь, она не предполагается там, где все решает один.

У власти в Египте были свой слуги - жрецы, обязательные для теократического государства. Часть власти, они несли благодать сына бога.   Чиновники в Египте были священны. Собственно, оттенок святости вождя лежал и на сталинских соратниках и на его партии. Язык  священных книг всегда становится высшей формой языка. В СССР этот язык был невразумителен; но ведь   сказано было древнему египтянину:  "берегись,  чтобы пальцы твои  не   приближались к Словесам Божьим".  Слово - прерогатива богов.

  Воскрешенная внезапно древняя власть и древний способ жизни - не только голая тирания или морок,  полная беспомощность и страх ничтожных граждан.  Не стоит впадать в  ошибку столь банальную - лезть в иное время с мерками другого. Пережив на себе иную систему, мы хотели бы, но не можем  говорить о ней, не создав конвенциального  языка. Иначе возможны только недоумения.

Революция действительно пробудила огромные силы и дала возможность им выразиться в сфере создания своей идеологии. Не плохи ни "Цирк", ни "Свинарка и пастух", ни "Волга - Волга",  ни тем более "Веселые ребята" - это не объекты реальности, а проекции ожиданий, потому они светлы и наивны. Это как бы предполагаемый вид идеологии  для тех, кто идеологического опыта не имел вообще. В конце концов, за этим   запас  односторонней правды, силы  мифа и реализация нового социального опыта.

С одной стороны, есть в нем вертикаль порыва, самоотречения и мечты. Поколение, вошедшее в революцию молодым, обнаружило в себе Дух и Веру, равное древним значениям этих слов - пусть это выглядит странным после отката и фактически в конце концов состоявшейся контрреволюции. На какое-то время был  порожден  энтузиазм,  присущий  Древнему царству,  вера во всемогущество строящего человека в контакте с Богом. Суть любой веры - власть великого будущего над скромным настоящим. Но логично, что вторая координатная ось, горизонталь - это энергичная и самостоятельная бездуховность организаторов стройки. Они раньше других поняли, что живут не просто во времени, но каждый раз - сейчас. Это, конечно, безверие и это, конечно, их реализм - иногда просто мистический в соединении с принадлежностью к партии новой Веры.

Вертикаль требует новых символов веры - трансформируя, однако, те же сложившиеся национальные представления.  При этом русская идея пространства  стала частью нового мифа и самой активной его средой:  "широка страна моя   родная", "нам нет преград ни в море, ни на суше", "все выше, и выше, и выше",  "вставай, страна огромная" - существовать в таком размере может только гигант, герой, Валерий Чкалов или преобразователь живого мира Мичурин.

Те, кто далее наследовали сталинскому миру, как бы еще раз использовали эту идею пространства - надо только вспомнить дорожную романтику - "поезд куда-нибудь",  поездки "за туманом и за запахом тайги" и "этот край далекий,  в который только самолетом можно долететь".

С другой стороны, еще и в семидесятые годы молодежь заманивали на молодежные стройки - локальные типа газопровода “Сияние Севера” или всесоюзный БАМ - все такие стройки считались молодежными, влекли на них дальними дорогами. Организаторы, однако, знали, окончательно созрев на своем пути, цену романтическим названием и лозунгам, своим методам и целям.

У них было время вывести неписаные формулы практического человека. На короткий - тридцатилетний миг - порождается то  идеологическое  образование,  которое можно было бы назвать кодексом древнеегипетского комсомольского работника  (сохранилась   книга этикета для молодого чиновника - куда более откровенная,  чем разработки ВЛКСМ).  Резюме:  "Идеал - образ  корректного  человека, благоразумно избегающего поддаваться порывам и приспосабливающегося на словах и на деле к  административной  и  общественной системам.  Его ожидает обеспеченная карьера чиновника. Ни о каких моральных понятиях вроде добра и зла нет и  речи;  образцом служат характеристики человека знающего и невежды, лучше всего выражающиеся в словах  "толковый"  и  "глупый".  Толковости  можно  выучиться...  Даются  правила  поведения для человека желающего сделать карьеру. Если он прислушается к ним, он будет толковым; во всех жизненных ситуациях он найдет верный путь благодаря этой толковости; а правильное поведение обеспечит ему успешную карьеру".

А для маленьких и подчиненных, для бестолковых умников, для выпавших в борьбе за хорошее место в системе синхронно выкристаллизовывается религия бедных - великая религия Молчания. Мир застывает, скрывается из ощущений,  кристаллизуется  в  мертвые формы.  Человек этого мира пишет план жизни до пенсии.  Он стремится инсценировать судьбу, оказываясь на нужных ролях,  он молчит в виду у сильных.  Так,  говорят, было в последних династиях Египта, так быстро стало здесь.

Люди страшно неравны в таком мире, как неравны миф и рассудок. Люди при этом в таких мираз страшно похожи, поскольку, будучи разделены положением на социальной лестнице, сочетают в себе миф и рассудок по-разному, хотя и близки своей  несвободой.

С точки зрения  предложенной схемы именно здесь выражается особенность духа гомогенного государства - сознание его не в каждом,  но будто только в огромном  механизме,  поскольку настоящей свободой обладает   только один человек, который на деле так же несвободен, принадлежа своему созданию.  В таком мире не следует рассуждать, а только жить. Если молодости, романтическому мифу, вертикали противостоит зрелость расчет и горизонталь, то таковы и этапы жизни. Между этапами - излом, непоследовательность, порабощение.

То, с чем хотело бороться вновь воплотившееся Царство, с гетерогенностью, из противостояния идеологий переместилось в противостояние поколений и связанных с их противостоянием отношений к жизни, философии, ценностям. Новое царство вспомнило, чем кончило старое.

Новый раздел поделил и само время. Вертикаль - развитие, горизонталь - цикл. Циклическое измерение времени противостоит нециклическому. Оно будто останавливается, как для Хомы Брута - каждый  циклический  повтор  все  страшней,  все   опасней, как каждая новая ночь над трупом панночки. В сталинском Союзе, живущем по законам циклического времени, человек просто мог пропасть,  как неудачливый ритор, пожранный порождениями ада в третью ночь в оскверненной церкви. При том циклическое время двигалось на исчерпание возможностей общества - но иллюзии длительности были сильны. Хому Брута стерегли казаки, а Союз стерегли пограничники, карацупы с собаками.

Можно было бы сказать, что огромное дело делалось, СССР рос, его индустриализацию отрицать невозможно. Это имело значение для будущего страны, это помогло выиграть тяжелейшую войну. Однако в новом Советском Египте индустриализация была подчинена древней идее государства-механизма. Снова можно повторить, что мощь старой схемы, возникшей в нашем времени, оказалась еще так  велика,  что очень старая культура была воспринята как очень  новая,  ее  мифология  -  как единственно возможная истина на фоне свержения   старых богов.

 


 
Tags: Меметика, Русская история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment