aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Category:

Малый ледниковый период и загадка Ивана Грозного. Часть 4.

… или русский Филипп II?

 

Третье десятилетие было относительно благоприятно в экономическом отношении – об этом говорят появившиеся тогда крепости по Волге, Дону, в Северской земле. Началась колонизация богатых регионов, призванных сыграть огромную роль в жизни страны. Одновременно началась опричнина – поначалу ее отрицательное влияние еще не ощущалось в основаниях городов или строительстве (рис 5).

Причиной ее было расхождение Грозного с бывшими советниками в вопросе Ливонской войны. Адашев был сторонником политики, которую потом начал Борис Годунов, а продолжали правители вплоть до Екатерины Великой – постепенного движения на юг, все большего ограничения Крымского ханства. Перспектива в этом была – появление новых, более благоприятных территорий для множащегося населения. В этом направлении уже двигалась стихийная казацкая колонизация. Грозный, вероятно, лучше многих понимал, что затрат будет много, придется воевать с турками. А быстрой прибыли такая война  – не принесет!

Это  показал ему поход 1555 года – по свидетельству голландского купца Массы «против татар было послано московитами большое войско под предводительством Ивана Шереметьева, Льва Салтыкова и Александра Басманова. Двое из них с превеликой храбростью напали на Крым и,  расположив войско Шереметьева в засаде, обратили крымцев в бегство и тут перебили, как и во время нападения, до восьмидесяти тысяч крымцев, захватили более десяти тысяч лошадей и пятисот верблюдов и ничего другого, ибо татары ничего, кроме скота, не имеют…». 

Так что поход на Ливонию не был причудой ничего не понимающего в экономике воина. Он-то как раз дал огромную добычу - англичанин Горсей описал ее так: «Богатства, взятые деньгами, товарами и другими сокровищами и вывезенные из этой страны, ее городов, а также из 600 ограбленных церквей, не поддаются перечислению».

Неприятие Ливонской войны,   показанное членами Избранной Рады, стало им очень дорого – они быстро потеряли свое значение, и самым удачливым из них был Курбский, бежавший в Литву и тем избежавший смерти. Заметим, что Грозный не хотел ограничиваться лишь военной добычей – возможностей остановиться у него было много. Он хотел постоянного присутствия на Балтике, что тоже говорит не столько о полководческих, но, в самом деле, о купеческих амбициях. Более того, он планировал длительную войну с завоеванием больших территорий. Но это был провал политика – война действительно растянулась, на  нее наложилась катастрофа 1570-71 гг.

То падение, которое мы видим на рис. 5. как в основании новых городов, так и для  памятников, непосредственно следует за голодом и чумой, уничтоживших более половины населения в целом ряде регионов. В 1580 по Горсею, имевшем возможность переписать текст речи царя перед церковным собором, Грозный говорил о «расстроенном государстве», «жалком положении моих людей», «плохом состоянии моих дел», «тысячах обедневших благородных родов».  Обвинял он в этом, правда, церковь.

«Диктатура торгового капитала», о которой писал Покровский, была на деле диктатурой единственного свободного рода в целой стране.  Это  вносило совершенно особый колорит в действия Грозного. Одно дело, когда вы распоряжаетесь своим капиталом. Другое – когда  капитал составляет целая страна. В первом случае – вы можете разбогатеть или разориться - лично. Во втором – разорение в случае неправильного выбора ожидает всю страну.

Выше приводились слова Штадена о голоде 1570 года и о том, что царь не желал продать голодающим зерно, которое у него было. А почему не хотел? Да потому, что оно было его, возможно, предназначаясь для продажи за границу, это дало бы ему намного большую прибыль. Когда видишь, в чем состоит смысл действий Грозного в таком исключительном случае, то начинаешь понимать, что он был не из тех правителей, кто убытки, связанные с природными явлениями и народными бедствиями, отнес бы на свой счет.

Опричнина, введенная Грозным зимой 1564-1565 года, была не только политическим актом, но к тому же экономическим изобретением – в опричнину были взяты более ценные земли, они передавались верным людям. Таким образом, государство разделялось на доходную часть, опричнину, и неприбыльную замщину, отягощенную  долгами и людьми, не имеющими доверия царя. На расходы по созданию опричнины  царь взял вдобавок с земщины еще 100 тысяч рублей – огромную по тем временам сумму. Земщина подверглась дальнейшему разорению со стороны опричников: «И своим опричникам он дал волю всячески обижать земских. Многие рыскали шайками по стране и разъезжали, якобы, из опричнины, убивали по большим дорогам всякого, кто им попадался навстречу, грабили многие города и посады, били на смерть людей и жгли дома. Захватили они много денег, которые везли к Москве из других городов, чтобы сдать в казну. За этими делами присмотра тогда не было» (Джильс Флетчер).

Уже тогда лифляндские дворяне Таубе и Крузе, достигшие большого значения при дворе Грозного[5], разглядели в опричнине желание «забрать себе все, принадлежащее богатым монастырям, городам и купцам» И далее говорят о разорении прежнего служилого сословия: «Огромные имущества были разрушены и расхищены так быстро, как будто бы прошел неприятель, и все-таки эти люди не могли, как им подобало, выступить в поле. И кто тотчас же не явился на службу, соответствующую количеству его  владений, тот был обезглавлен или брошен в тюрьму. Таким образом, прежде состоятельные люди были превращены в нищих» 

От опричнины пришлось отказаться в 1572 году - после разгрома Москвы крымскими татарами в 1571-ом. Россия после голода, чумы и опричнины крайне ослабела, а опричные войска в столкновении с крымскими татарами опозорились. В 1572 году татар победило уже объединенное  войско. Но, поди ж ты, в 1575 году царь возобновляет опричнину в  «двора» и вновь следует перебор людей и земель.  Видимо, снова опустела казна, снова нужно было избавиться от долгов – о такой причине опричнины писал Горсей.

Чудо-изобретение, эта опричнина! Оно напоминает приватизацию по формуле Б. Березовского: «Вначале приватизируются доходы предприятия, потом его основные фонды, потом обязательства и долги, но третья стадия не обязательна». Но, казалось бы, Россия и так была собственностью царя? Зачем ему потребовалась «приватизация»? А затем, что в старом предприятии действовали определенные правила. В нем возникали обязательства и долги. Разом избавиться от обязательств и кредиторов – вот, вероятно, в чем была цель жестокой «реформы». Часть кредиторов, то есть людей, которые не получали полагающегося вознаграждения за свою службу, начала уничтожаться физически – и это ведь тактика первых стадий приватизации? Новую фирму возглавлял уже не царь Всея Руси, но великий князь московский, который, кривляясь,  называет себя в обращениях к номинальному главе старой разоренной и оставленной «фирмы» Симеону Бекбулатовичу Ивашкой.

Надо понимать, что изменение правил игры было задано возросшими затратами казны. Представляется такая последовательность экономических событий: денег не хватало – царь вмешался в войну с целью поправить положение – затраты на войну оказались выше доходов, дело дошло до фактического банкротства прежнего экономического порядка – выход был найден в разделении страны на две части – катастрофа 1570-71 гг. вновь создала ситуацию банкротства – последовал отказ от опричнины и попытка восстановить старый порядок, неудачная, - последовало второе издание опричнины и, наконец, вымогание денег у церкви.

Почему не вышел возврат к прежней форме власти понятно. Затраты на войну были столь же высоки, а население уменьшилось. Налоговая политика Грозного после голода 1570-ого, описанная все тем же наблюдательным Штаденом, выглядела так: «По уездам измерены все пашни, луга, леса и рыбные ловли и сообразно с качеством также разделены на сохи. … Co всех описанных сох великий князь собирал прежде дань полностью, хотя много, много тысяч cox стояли пустыми; ибо когда находили хотя бы одного человека — безразлично духовного или мирского — в землях митрополичьих, епископских или монастырских, равно как и служилых — одного на целую соху, [все равно] платилось за всю соху. [И это] несмотря на то, что [служилые .люди] с их земель должны были лично служить военную службу. Если даже на их землях не было ни одного крестьянина, они все же должны были платить за все те сохи, которые были за ними и тем не менее лично служить военную службу. Где отыскивалась пустая соха, ее причисляли к другим уездным сохам, в которых жили люди. Они то и платили за пустые и за запустелые сохи. В Русской земле теперь больше пустых, нежели населенных сох».

Заметим, Штаден на глаз оценивает потери населения так же, как и историки, работавшие с документами – больше половины населения! А как реагирует на это царь? Он собирает все те же налоги! Значит, фактически повышает их не менее, чем в два раза. И требует службы и в тех случаях, когда уже не платит за нее. Неудивительно, что в этом он полагался только на террор «птенцов гнезда иванова». Добыча таких налогов и требование службы без оплаты было неизбежно связано с насилием. За указами о налогах следовала посылка опричных отрядов для выколачивания денег. Опричников иногда убивали – тому немало свидетельств. Неудивительно.

Только отказ от войны и уменьшение налогов, которые были характерны для времен правления Годунова (при номинальном царе Федоре) позволили исправить экономическую ситуацию, пока ее не испортил новый климатический спад.

И тут уместно вновь вспомнить Испанию и Филиппа II. Аналогичный период ее истории удивительно напоминает историю России[6]. В 1554 году Филипп II стал королем, в 1557 году страна испытала банкротство. После реформ и консолидации власти (казни протестантов) последовали военные успехи 1568-1572 гг. (победа в морской битве при Лепранто и успехи Альбы во Фландрии). В 1575 случилось новое банкротство, обусловленное во многом «учащающимися неурожаями во внутренней части страны», и принявшим огромный размах бандитизмом. После периода относительной стабильности до 1580 годов пришел частный успех – присоединение Португалии в 1580-ом, потом Испании удалось собрать «Непобедимую армаду» (что свидетельствует об успехе ее экономики этого периода). Но «Непобедимая» потерпела поражение в 1588, последовало новое банкротство страны 1596 года, смерть Филиппа в 1598, эпидемия чумы, потеря Нидерландов,  банкротство 1607 года. Если в 16 веке население Испании выросло на 15%, то в 17 веке уменьшилось на 25%. Все, включая годы банкроств, очень похоже на Россию.

Конечно, испанский размах  и средства были несравнимы с российскими, Испания была первой колониальной империей. Грабеж инков не сравнить с грабежом Новгорода и Ливонии, к тому надо добавить, что 80% процентов серебра в Европу поступало из  испанских колоний. Но «имперский проект» Испании был куда более дорогостоящим – удержать под контролем Нидерланды и Францию (в Париже стоял испанский гарнизон), завоевать Англию. Не зря о Филиппе II с огромной симпатией отзывался «сам» Иван Васильевич – видел, как тот осуществляет «проект»-образец.

Зато у Грозного было больше власти – его совершенно не связывали никакие законы, и каждый свой кризис он отмечал возвратом к нулевому состоянию передела имущества подданных.

Но результат все же оказался сходным – крушение. Почему? Говорят, что феодальный подход от капиталистического отличается тем, что феодал жертвует будущим ради  сегодняшнего преуспеяния, а капиталист наоборот – подчиняет сегодня будущему. Филипп II и Иван IV ради ближайших планов жертвовали будущим – пустили в оборот «фонд развития» и ценой больших затрат создали нестабильные конструкции, обреченные на слом в соревновании с более эффективными системами. Причем природные аномалии заставили обоих ужесточить власть, поднять налоги, применив фактически конфискационную политику. Это был сдвиг назад, к власти тиранической.   

Когда я говорю о фонде развития,  то речь идет, конечно, не только об экономике. И даже  не о том кредите доверия, который предоставляет общество конкретному правителю - но кредите доверия мировому порядку в целом. Апокалиптический подход, который зафиксировал в русских Бердяев, может быть результатом неоднократных социальных травм, среди которых травма, нанесенная Грозным, была одна из самых болезненных[7]
[5] Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе // Русский исторический журнал. Книга 8. 1922

[6] Arteta A. U., J.R. Caprisol, J. M. Zamora, C.S. Serram  Dejíny Spanelska.  Vyd. Lidovy Noviny, Praha, 1994. (чешский перевод  книги «Введение в историю Испании»)

[7] Об этом – следующий очерк.

Tags: Историометрия, Русская история, Экономика и история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments