aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

«ПЕТРИФИКАЦИЯ». Количественная оценка петровских реформ. Главы 2-3.

2. Рост регулярной армии при Петре.

А что происходило  с расходами бюджета?

Основную часть бюджета страны при Петре поглощали войны, которые он вел. 2/3 бюджета тратилось на армию. Но и после окончания тяжелой Северной войны армия  все  росла.  

Численность армии Петра по годам:

1700 – 40 тыс. чел

1705 – 65 тыс. чел

1708 – 115 тыс. чел.

1711 – 164 тыс. чел.              

1723-1724 – 210 тыс. чел (+ 24 тыс. чел. – флот, около 100 тыс. казаков, татар, калмыков, башкир и др.)   

 

Если прикинуть отношение «доходы бюджет/количество солдат», то в 1700-ом оно равнялось примерно 73 руб./чел (57   рублей 1680 года), в 1708-1711 упало с 27 до 19 рублей (это 16  и 11  «старых» рублей), в  1724  равнялось   примерно 34 рубля (16 «старых» рублей).

 

Часто пишут, что Петр перед введением подушной подати прикидывал затраты на солдата[i] - содержание одного драгуна по его расчетам составляло 40 рублей 50 копеек (19,2 «старых» рублей), а пехотинца - 28 рублей 52 копейки (13,5 «старых» рублей) в год. На 4 миллиона, предназначенных на армию, можно было содержать примерно  90 000 чел. К этому периоду, однако, относятся несколько иные цифры[ii] - численность полевой армии на 1721 г. 130 тыс. чел., гарнизонных солдат 68 тыс.  чел. Гарнизонные войска, конечно же, могли содержаться с меньшими затратами, но и они требовали денег на содержание.

Как не калькулируй, денег бюджета на 210 тыс. солдат   хватать не могло, если только не рассчитывать на кормление армии на чужой территории  или   сдачу полков в аренду. Собственно, немалая часть петровской армии почти постоянно обреталась за границами отечества, и решало чужие проблемы.

Надо еще учесть затраты на армейское оснащение. Так, к 1725 году в армии было 16 тыс. орудий –  одна пушка приходилась примерно на 15 человек солдат или матросов. Показатель очень высокий, хотя и сомнительного свойства, ибо орудия устаревают. Строилось также большое число кораблей, крепостей. Учтем еще, что уровень подушного «армейского» налога был заложен так высоко, что почти треть подушной подати оставалась в последние годы правления Петра в недоимках.

Как оценить  размеры армейского строительства Петра в сравнении с Европой?

Вспомним, что во времена Тридцатилетней войны, задавшей новые стандарты военной организации для Европы и вслед за ней и для России, армии сторон вначале составляли 20-30 тыс. чел. (шведский  король Густав Адольф высадился в Германии всего-то с 13 тыс. солдат), потом достигали и 80-100 тыс. (шведы на максимуме численности своей армии в 1632 году имели в Европе около 100 тыс. человек), но к последним годам исчерпывающей  войны снова снизились до цифр уровня примерно 20 тыс. человек, потому  что экономика воюющих сторон уже не могла вынести подобной нагрузки. Существует, в конце концов, определенная допустимая пропорция между производством, которое требует рабочих рук, и армией, которая человеческие жизни  и средства расходует. А в аграрной России XVII-начала XVIII века с ее невысокими  урожаями в сравнении с Западной Европой эта пропорция была заведомо не в пользу больших армий.  Большую армию тут можно было поддерживать, только очень сильно понижая жизненный уровень населения.  И примеров, как голодали,  пускались в бега или просто умирали строители, рекруты, матросы, ученики созданных Петром без достаточного обеспечения школ, можно набрать превеликое множество.

Милитаризация России была осуществлена Петром даже не на границе возможного для страны, а, скорей, уже за его пределами.  В результате отношение армия/население оказалось в 3 раза выше, чем в Западной Европе того времени. Даже  ресурсы годного для военной службы населения быстро уменьшались. В 1700 году в армию набирали рекрут 20-30-летних, в 1708 – уже 16-20-летних.

Так что можно поверить М. И. Покровскому, который об армии конца правления Петра высказался: «Голодали уже и те, из-за которых голодала империя». Какой выход нашел Петр? Возложил сбор налогов на саму армию. 12% бюджета предназначались на сбор налогов. Провинции были расписаны по полкам.  В. О.  Ключевский: “Шесть месяцев в году деревни и села жили в паническом ужасе от вооруженных сборщиков... среди взысканий и экзекуций.  Не ручаюсь, хуже ли вели себя в завоеванной России татарские баскаки времен Батыя... Создать победоносную полтавскую армию и под конец превратить ее во 126 разнузданных полицейских команд, разбросанных по десяти губерниям среди запуганного населения, — во всем этом не узнаешь преобразователя”.

 

Так в чем же причина  стремления Петра сохранять, а по возможности и увеличивать большую армию, несмотря на все экономические и другие аргументы «против»?

Первая причина психологического плана - она лежит в  своеобразном представлении Петра о государственном благе. Петр считал войну и сильную армию его источниками. Вторая причина конкретная: судя по этому «накачиванию мускулов», им готовилась новая большая война. Неудавшееся выяснение отношений с Турцией (1710-1712 годы),  приведшее даже в достаточно счастливом варианте для Петра к  потере флота и крепости Азов  на Черном море,  попытка откусить кусок персидских владений на Каспии, военная экспедиция на Хиву, разведка  путей в Индию обозначают вектор стремления монарха на юг и стремление к новым завоеваниям. Хотя экономика петровской России  вряд ли бы перенесла еще одну большую военную авантюру.

В заключение этой главки добавим, что нередко армия Петра несла совсем  не боевые потери: голодала, болела, из нее дезертировали – так, во время осады Риги в  1710 г. 9,8 тыс.солдат погибло от чумы[iii],  а во время авантюрного, крайне неважно подготовленного Прутского похода (1711) из 37 тыс. общих потерь  лишь  5 тыс. солдат пали на поле боя, остальные в основном погибли от голода и болезней. В том походе, которым командовал сам Петр, очень большое значение, кстати, придавалось захвату фуражных и продовольственных запасов турок – уж не потому ли, что собственных очень не хватало?

Небоевые потери петровской армии можно попытаться оценить, хотя б и приблизительно: по одной старой оценке[iv] общее число мужчин, поставленных Петром под ружье,  составляло 365 тыс. чел. Вычитая отсюда размер армии и флота на конец правления (234 тыс. чел), получаем общие потери   131 тыс. чел. Общие боевые потери русской стороны в Северной войне оцениваются в 40 тыс. чел.  Небоевые потери составляют тогда 90 тыс. чел. Оценка, конечно, спорная, потому что данные по набору рекрут неполны. Но, в общем-то,  факт, что небоевые потери значительно зависели от состояния финансов и снабжения и заметно  превышали боевые потери.

 

Флот.

 

Строительство флота – еще один яркий пример на тему петровской милитаризации и психологии осуществляющего ее  монарха. По размеру строительства флота Петр  превзошел строителей и собирателей знаменитой «Великой армады» с их 132 кораблями. Но преуспел после этого  не  больше предшественников.

В. Доценко сообщает:   «Поистине титаническими усилиями за правления Петра I было построено более 1000 судов, в том числе 104 линейных корабля, 28 фрегатов, 305 полугалер и скампавей»[v] и "...К концу царствования Петра военный флот состоял из 48 линейных кораблей и фрегатов, 787 галер и других судов..."[vi].

Странная картина получается: всего построено 132 линейных кораблей и фрегатов, а к концу правления в строю остается 48 подобных кораблей – всего-то 36%. Куда делись остальные корабли? В основном, они сгнили у причалов еще во время правления Петра, поскольку «лепились» примерно, как кустарные домны  во время «Большого скачка» в Китае, технически неконкурентные и  дававшие негодный  продукт.

Успехи петровского линейного флота были скромны до крайности. Скорей, в войне на море преуспели галеры, но и их успехи оказываются непропорциональны количеству. Великий Гангут (без иронии, все же первая русская победа на море) - это захват русским галерным флотом (около 100 судов)  18 - пушечного прама "Элефант" и шести галер шведов.  Захват  Синявиным в 1719 году одного линейного корабля, фрегата и бригантины – еще один небольшой успех.  Всего шведы за войну потеряли 20 линейных кораблей (из 48), флот союзников Петра датчан  – 23 (из 46) В Северной войне на море шведы и датчане воевали, в общем-то, между собой, а Россия проявилась в паре упомянутых эпизодов.  Так зачем нужна  была такая титаническая растрата сил и средств на практически бесполезный флот?

Похоже, что, как и в случае с армией, в голове Петра имелся некий «прожект»: скажем, высадка десанта в Швеции, до чего дело так не дошло. И хорошо, потому шведы не дались бы без боев, территория страны для быстрого завоевания слишком большая, и собрать  армию против десанта они б сумели. Ход событий вышел бы из под контроля. Или Петр действовал  расточительно из иррациональной страсти к морю? Тоже вполне возможный вариант. Факт тот, что остаток петровского флота бесславно  догнивал в последующие после его правления годы.

 


3. Трудовая армия Петра и ее потери.

Помимо податей и рекрутчины, однако, существовали и другие повинности, и их  реальное значение надо еще взвесить. На трудовые работы почти все правление Петра  посылалось в две полугодовые смены примерно  по 140 тыс. чел.  В некоторых случаях порядок этот менялся. На постройку Петербурга, к примеру, с 1704 года отряжалось по 40 тыс. человек в три смены, по два месяца. Общепринято, что это строительство было сопряжено с большими жертвами.

Так ли это? Историк Е. Андреева, автор статьи о строительстве Петербурга[vii], начинает свою статью так: «Одним из многочисленных и наиболее устойчивых мифов, сложившихся о Петербурге начальных лет его существования, является всеобщая убежденность в том, что Северная столица воздвигнута на многочисленных костях ее первых строителей». Очевидно, что Е. Андреева собиралась развеять «миф». Но цифры, которые она использует, говорят о смертности очень высокой.

 

 1. Вот 1704 год.  «О заболевших и умерших работниках за рассматриваемый год обнаружены данные только по Шлиссельбургу. Так, на 9 мая из присланных из Ржевы Володимеровой, Романова, Белоозера и с Олонецкой верфи 1267 работных людей 272 заболели и 38 умерли. Это составляет 21,47 % больных и 3,00 % умерших. На 19 июля из 808 каменщиков было 237 заболевших (29,33 %) и 46 умерших (5,69 %); из 375 кирпичников 101 болен (26,93 %) и 36 умерли (9,60 %); из присланных с Каргополя, Белоозера и Ржевы Володимеровой 1525 работных людей 610 заболели (40 %) и 202 умерли (13,25 %). Глава Монастырского приказа И.А. Мусин-Пушкин 14 марта сообщал из Москвы А.Д. Меншикову об отправке в Петербург по царскому указу из монастырей тысячи человек каменщиков и кирпичников, а 24 марта извещал, что послал еще 58 человек, "для того, что дорогою естли хто занеможет или умрет из указного числа

 

2.  Вот 1706 год, уже устоялась определенная практика работы на строительстве. Андреева:   «На 1706 г. Петром I было определено прислать в Петербург и Нарву "поровну" на три перемены 46 тысяч человек. Итак, в Петербург всего должно было прийти 23 тысячи, а в одну перемену работать – 7 666 человек. Известна роспись людей первой перемены, по которой в Петербург должны были собрать с 12 городов 8 330 человек, из которых 664 человека (7,97 %) "сверх указного числа… для пустоты", а в Нарву – с 16 городов 8 322 человека, из которых "для пустоты" 656 человек (7,88 %). Следовательно, запланированная государем цифра заболевших, умерших и сбежавших по дороге рабочих составляла около 8 %». По мнению Андреевой, Петр планировал даже побеги по дороге. Вряд ли. Но потери он планировал, это очевидно. Такая складывалась практика.

 

Итак,  в 1704 году средняя смертность по 4 партиям рабочих была  – 7,9%. И это всего за 2 месяца работы в летних условиях, причем работавшие были люди нестарые и к физическому труду привычные.  И в 1706 году Петром планировались рабочие потери того же уровня – следовательно, по копившемуся опыту они оказались  приемлемой нормой. Потери даже по дороге от болезней и смертей планировались «птенцами гнезда петрова»  на уровне 5,8% - это тоже  впечатляющая цифра.

Причины смертности рабочих достаточно очевидны: ежедневная тяжелая работа в течение 12 часов и более, огромное число заболевших, плохое снабжение продовольствием.  При такой норме потерь при строительстве Петербурга только за 10 лет погибло бы около сотни тысяч человек. Но  этот процент, вероятно, может быть откорректирован и в сторону увеличения – Е. Андреева:  "Известно, что на воронежской верфи с 1 июля по 3 августа 1705 г. из 1098 плотников умерли 549, то есть 50 % человек".  То есть некоторые особенно тяжелые работы, сбои со снабжением, эпидемии, да и общее ухудшение экономической ситуации в конце первого десятилетия XVIII века, которое мы отметили выше, могли б только увеличить потери.

Планируемая высокая смертность на строительстве Петербурга - еще один пример петровского отношения к жизням своих  подданных – они расходуемый материал в его строительстве. Если вспомнить о принудительных работах, проводившихся в течении десятилетий сотнями тысяч человек, то понятно, что общее количество потерь будет также на уровне сотен тысяч.

Кроме регулярных работ существовали еще и работы  разовые, такие, как строительство укреплений, слобод для солдат, заготовка леса, гужевая повинность – и, чаще всего, они не оплачивались, а последствия для крестьянского хозяйства несли разрушительные. 

Я провел сравнение заработков рабочих или ремесленников в кризисные времена в нескольких государствах прошлого и в России при Петре, использовав для России данные, собранные Борисом Мироновым[viii]. Для сравнения использовалась натуральная форма – количество зерна или жиров, которые можно было купить за дневной заработок.

 

 



Результат получается весьма поучительный.

Если Древняя Греция конца V в. до н.э. представляет собой картину благополучия (уже в IV в. уничтоженную Пелопоннесской войной) с показателями натурального заработка  2,2, то Рим начала IV века испытывает серьезные затруднения с точки зрения положения низших слоев (индекс 1,0) –   там требуется периодическая раздача зерна малоимущим.

Средневековая Европа периода XIV-XV вв – это период относительного экономического благополучия и высоких стандартов (Индекс 2,4). После постепенного падения уровня жизни в XVI веке, связанном с климатом и отчасти с демографией, она оказывается в угрожающей зоне рисков, голодовок прежде всего, что видно на примере Англии (индекс 1,4) и Швеции  (индекс 1,5), которая пыталась компенсировать это падение рыболовством и войной.

 Россия представляет собой на этом фоне достаточно парадоксальный пример. Ее жизненный уровень при Петре оказывается необыкновенно низок (индекс 1,0), что очень мало исправляют даже несколько последующих десятилетий (индекс 1,4). И  до Петра он явно был невысок, но все же, надо думать, не уступал кризисным уровням соседей. Масштабное выкачивание средств и труда  из бедного населения приводило его к на край бедности, к нищете.

 

[ii] Кутищев А. В. Армия Петра Великого: европейский аналог или отечественная самобытность. М: «Компания Спутник+» 2006, с. 245.

[iv] Schuylrer E. Peter the Great . London, 1884, v2. p. 1884  Цит. По Longworth P.

[v] Доценко В.В. "Морские битвы России. XVIII - XX вв.",  СПб, 2003. стр. 31.

[vi] Доценко В.В. "История военно - морского искусства", Том I, М, 2003, стр. 123.


Tags: Историометрия, Русская история, Экономика и история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments