aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

Почему Россия не Западная Европа? Часть 2

Были ли греки  евразийцами?  

Учеба и собственная творческая активность – две стороны процесса роста цивилизации. Нельзя надеяться все получить от учителей –  многое должно быть изобретено самостоятельно, в ответ на потребности развития.  А.. Сванидзе о Византии все же вспоминает, но  только для того, чтобы сказать о ее недостатках      «Византия ведь и сама была евразийским государством, об этом свидетельствует не только ее территориальное расположение, но и многие черты общественного строя. Прежде всего, сильное монархическое начало — соединение в руках императора верховной светской и духовной власти. Затем несамостоятельность церкви. Несамостоятельность сословий, в том числе городского. И наконец, сильная бюрократизация аппарата управления и — никаких парламентов!» Мол, учитель это был неважный, не такой хороший, как у германцев.

Но – стоп! Говоря о евразийстве русского народа, А. Сванидзе имела в виду кочевой, то есть, прежде всего, половецкий и монгольский субстраты в ее истории. Евразийство Византии, как мы видим, есть для нее уже нечто иное – это ее частичная географическая принадлежность к Азии и отдельные детали организации общественного строя. Что касается географического положения, то трудно видеть в этом какой-то грех – наоборот, Ближний Восток долгое время опережал Западную Европу как в земледелии, так в ремесле и торговле – и контакты с ним были очень полезны и Византии, и еще очень малоразвитым молодым европейским государствам. А что касается общественной организации, то в этом смысле Византия такое же детище Римской империи, как и ее западная ветка. Ее недостатки вполне те же, что были у Рима.

Когда речь начинает идти о сильной монархии, то  мы видим, что А. Сванидзе эпизодам учебы германцев у  «кельто-римлян» в 5-6 веке ставит в соответствие уже 15-16 века истории России.  Именно в это время Россия стала заводить «сильное монархическое начало» (Иван III и Иван IV) – теоретическим образцом, действительно, были византийцы. Этот момент связан с образованием России, переходом от великого княжества, входившего в Золотую Орду, к самостоятельному государству, царству, повышению рангу правления. Отсюда новое обращение к Византии, приятие ее династии с женитьбой Ивана III на Софье Палеолог. Тут не учеба, а скорей уже принятие кафедры. 

Отсутствие парламента, который, как известно, возник в Англии в 1265 году, трудно поставить в вину Византии времен ее раннего влияния на Русь – просто не то время, не тот период развития, парламента еще не существует вообще. Что касается 16 века, то в то время абсолютизм побеждал по всей Европе. Почему – мы еще к этому вернемся

 

 Две ветви христианства.

Остается еще один аргумент против неудачного учителя - возникновение двух ветвей христианства, которое, как верно пишет Сванидзе, разделило Русь с Западной Европой. Но если б это был единственный разделитель! Ведь есть еще и география и климат. Однако, договорим о разделении церквей.

Католичество с его претензией на светскую власть и агрессивным подходом к иным верам вряд ли было таким уж хорошим изобретением  даже для Запада. Во всяком случае, не случайно совпали такие события, как Реформация, Возрождение и коперниковская революция: изменение положения церкви в обществе вызвали, как мы знаем, благотворные изменения и вперед сразу выдвинулись те страны, в которых протестантизм победил - Англия, Нидерланды, германские государства. После Реформации, кстати, и Московия стала более открытой Западу – и тоже благодаря появлению протестантских государств, в которых церковь отказалась от своих претензий на светскую власть. Протестанты на долгое время стали наиболее приемлемыми партнерами Москвы. Даже западных военных-наемников для Московского государства набирали по религиозному принципу – охотно брали протестантов, но ни в коем случае не брали католиков.

Что касается творчества в пределах перенятого от византийцев восточного христианства, то можно сказать, что им оказался процесс объединения бывших земель Киевской Руси. В начале 15 века Московское княжество включало в себя всего лишь примерно половинные территории современных Московской, Владимирской и Нижегородской областей и часть земель вокруг Вологды. Остальные земли были более или менее отчуждены – входили в Литовское княжество или ориентировались на него – и Новгород, и Тверь, и даже Рязань. Единственным препятствием до полного распада бывшего единства периода Киевской Руси оказалась как раз религия – после принятия правящей верхушкой Литовского княжества католичества  традиционно православные части Великой Литвы и ориентировавшиеся на нее соседи стали от этого потерявшего единство центра отпадать. Без первоначального разделения церквей вряд ли был иной импульс для нового объединения  московитов, смолян, новгородцев, северской Руси, Белой Руси, Украины – и история, вероятно, пошла бы по пути развития двух-трех государств – значительно меньших, а потому и более слабых, которые вряд ли бы достигли  тех границ, до которых доросла Российская империя.

Но и после начавшегося в 15 веке центростремительного процесса до овладения обширнейшей территории размером с Западную Европу (то есть территории, лежащей до Уральского хребта) должно было пройти еще почти 300 лет – и это добывание, как известно, было тяжелым процессом. Энергия, затраченная на это движение, и особенности, которые она породила, куда более характеризует народ, чем учеба у давних кочевников.

 

Легко ли было жить на Руси? 

А Сванидзе пишет: «Какую территорию славяне обрели? Чрезвычайно богатую, разнообразную и обширнейшую. Размером почти как вся Западная Европа. Отсюда относительная легкость добывания средств  к жизни: не дало земледелие — дал лес, не дал лес — дали реки. Нефть, золото, газ, руду — огромные ресурсы получили славяне в наследство!»

Звучит так, как будто эта территория досталась в подарок от доброго дядюшки хана Батыя, и жизнь на ней была действительно легка – можно было даже лениться!  Полная свобода от давления экономических обстоятельств! Хочешь, копай руду, хочешь, добывай нефть, если не хочется пахать, то можно прожить, питаясь рыбой,  медвежатиной, диким медом и грибами.

Мнение о легкости добывания средств для жизни на Руси выглядит странновато для историка. До добычи нефти и газа следовало еще дожить. И до больших территорий пробиться.  А что до остального, то, будь жизнь на Руси так легка, периодически случавшиеся голодовки не  уничтожали бы так много народа. Охотой, рыбной ловлей и собирательством прожить при растущем населении нельзя. Главным кормильцем русских, несмотря на мнение Сванидзе, все же  было поле, а не лес или река – точно так же как и в западной Европе.

Но были и свои, достаточно понятные отличия. Какие? Более суровые природные условия. Природный фактор очень важен для истории России, и он куда более существен, чем  влияние соседей, чем возникающие в результате этого процесса привычки, и даже более важен, чем монгольское иго, которое, конечно, сильно повлияло на ход русской истории, но было все же фактором преходящим в отличие от постоянно действующего природного.

Попробуем сопоставить Россию и Западную Европу по одному из существенных измерений климата. Вегетационный  период на широте Москвы составляет 140 дней. Вегетационный период на той же широте в Германии – примерно 210 дней. Во Франции – 240 дней и более. Если это все еще важно и сейчас, когда сельское хозяйство перестало быть главной отраслью производства и обогатилось  машинами, то в средневековой истории это было огромным преимуществом для западноевропейского крестьянина по сравнению с русским  - у него было два лишних месяца на сельскохозяйственные работы и более гарантированные погодные условия. К примеру, уже в XII веке во Франции практиковали 4 вспашки земли.

Еще одним следствием более короткого периода была ограниченность возможности развития животноводства, поскольку заготовка сена для скота тоже требовала времени – и вместе с этим ограниченность такого ресурса для развития земледелия, как удобрение земли.

В результате  европейские урожаи уже в XIII-XIV веках достигали уровня сам-пять – сам-семь, иногда  достигая урожая сам-десять[1], тогда как в России еще в конце XV-начале XVI столетия[2] они были сам-два – сам-три.  И спустя три века – в конце XVIII столетия  в средней полосе (то есть на территории бывшего Московского государства) сохранялась все та же ситуация, собирались те же урожаи. Тут не приходится ссылаться на «кочевничью» лень – при той же агротехнике и в тот же период времени чем южнее, тем выше были урожаи – для того же конца XVIII века в Курске, Орле, Белгороде, Тамбове, Воронеже, где  вегетационный период достигает 170-190 дней, они все-таки достигали уровня сам-четыре и превышали его. 

Этот тренд копируют и современные урожаи (в средней полосе урожайность зерновых в 2-6 раз ниже, чем на Дону и Кубани), и, за некоторыми исключениями, по такому закону  образом варьирует плотность современного сельского населения по областям европейской части России – его больше там, где большему числу людей можно прокормиться от земли, то есть чем южнее, тем больше плотность сельского населения.

Впрочем, о природном факторе писалось много – стоит прочесть хотя бы первую главу книги Р. Пайпса «Россия при старом режиме» - там есть даже сравнительный расчет эффективности земледелия в Германии и России, хотя и не доведенный до конца.

О влиянии природных условий на рост государства свидетельствует также историческая демография[3]. По оценкам известного ученого, работающего в этой области, Джошуа Рассела, в 1000 году в Европе жило примерно 38 миллионов человек. Из них в южной Европе (Испания, Южная Франция, Италия, Греция, Балканский полуостров)  - 17 миллионов, 12 миллионов – в Северной Франции, Англии, Германии, Скандинавии, на землях нынешнего Бенилюкса, 9 миллионов в Восточной Европе (Польше, Венгрии, России и др). Оценочно на территории современной России жило около 5 миллионов человек. Спустя 340 лет, перед эпидемией чумы, в Европе жило примерно 73 миллиона человек – на юге 25 миллионов, востоке 13,5, в Центральной,  Западной и Северной Европе – 35,5 миллионов человек. В России в 1340 году жило вряд ли более 2-3 миллионов человек, Польше/Литве – 2 миллиона.

То есть, получается, что население Германии и ее соседей выросло за 350 лет в 3 раза, тогда как на юге и востоке – лишь в 1,5 раза. Почему? Для богатой южной Европы, в которой в то время процветали города, явно природное ограничение сухого средиземноморского климата. Возможность для крестьянского населения добывать «хлеб насущный» сильно ограничивалась количеством доступной влаги - и потому сухой климат ограничивал рост юга.

Об ограничении длиной вегетационного периода мы уже говорили. Московия лежала в иной климатической зоне, чем Западная Европа. Потому так важно было колонизационное (можно сказать, «имперское») движение на юг по Волге, Оке, Дону, Днепру, начатое в 15-16 веках. Эпидемии чумы середины 14 века также сократили  население России. Потому одна оценка его уровня в 1450 году говорит о 4 млн. чел, вторая более оптимистично о 6 млн. чел. Потом было немало тяжелых войн и «малый ледниковый период», начавшийся в середине 16 века. Но уже в 1678 году, то  есть всего 230 лет спустя,  население России составляло 12,8 млн человек! Этот прирост населения был обеспечен не столько присоединением части Великого княжества Литовского/Польско-Литовской унии, но, прежде всего, ставшими доступными южными землями. 

Не зря топонимика вновь осваиваемых в 16-17 веке поволжских и засечных земель так часто отражает удовольствие переселенцев – в названиях встречаются слова Добрая (ое), что означает хорошее место для поселения, Казинка (казистая, то есть красивая), Красная (ое) – красивое, Любое (хорошее, нравящееся). Интересно, скажем, и название старинного села Верхняя Маза на юге Ульяновской области. На татарском маза – спокойствие. Казалось бы, какое там могло быть спокойствие?  Эти земли были пограничьем, на них служили, на них воевали и, случалось, гибли. Но служилые люди оценили  преимущества новой земли – и остались на ней жить. Спокойствие здесь – удовлетворенность доброй землей.

От солдат также происходили топонимы типа Драгунское, Ездочное (по ездокам – сторожевым отрядам), Казаки, Солдатское, Осадчее (осадчий – выборный старшина, организующий осадку, то  есть поселение), Сторожевое.  В топонимике новых территорий  встречаются также имена первопоселенцев и  их родных мест – к примеру, Жигули от гулящего человека Жегуля из Великого Устюга, Кольцовка по знаменитому атаману Кольцо, а также Коломенка (переселенцы из Коломны), Киевка (Киева), Панское (основали черкасские казаки, паны) – и так далее.

Движение населения стало чертой жизни русских, потому что только так они  могли расти. С середины 18 века население Российской империи начало удваиваться примерно раз в 50 лет – тут огромную роль сыграли вначале все расширяющиеся южные земли, а потом новая чудо-культура – картофель, вызвавшая, кстати, демографический рост и остальной Европы.

 

Как Европа испытала на себе российскую судьбу.

Рост европейских городов и их преимущества, хорошо описанные А. Сванидзе, появление классов рыцарей, ремесленников, купцов, возникновение городской свободы заставляет невольно спросить – ну, почему же Россия так опоздала завести себе эту полезную красоту? Ответ читателю, вероятно, понятен после чтения предыдущего раздела. Рост городов в Европе был обеспечен, в основе своей, ростом сельскохозяйственного производства. Избытками сельскохозяйственного производства развивалась торговля, основа городской жизни. Свобода – пусть хотя бы части людей – в истории почти всегда обеспечивается избытками.

А что если производство избытков в развитом государстве прекратится? История иногда проводит и такие эксперименты. Один из них хорошо демонстрирует влияние природных условий на общественные институты. Речь идет о Малом ледниковом периоде, который здесь уже упоминался. Он подверг Западную Европу и все ее замечательные приобретения суровому природному испытанию. Поскольку это похолодание носило глобальный характер, то его хорошо видно и по китайским данным – после нескольких предварительных снижений температуры сильнейшее похолодание началось  в районе 1560 года (рис. 1). Среднегодовые температуры упали на 2 градуса, а в сравнении с теплым периодом на все 3. Резко сократился вегетационный период (на 15-20%) – прежде всего, за счет длинной холодной весны. Начали вымерзать виноградники и плодовые сады. Упали урожаи зерна. В сумме это выглядело это так, будто Западную Европу перенесло куда-то в Россию.  Вдобавок ледники уничтожали горные деревушки, а штормы громили прибрежные селения и вызывали наводнения.

К чему это привело? Резко возросли цены на продовольствие, и упала цена труда горожан. Это видно по рис.2.        

Рис. 2. Изменение покупательной силы недельного заработка мастера-плотника в Европе 14 - первой половины 18 века[4]. 

 

Квалифицированный плотник второй половины 16 века мог бы воспринимать 14 век, несмотря на его чуму, как золотой  – на свой заработок его прадеды могли купить минимум в 4 раза больше еды, чем он. Но многие не могли заработать и того, что плотник – эпидемии и голод выкосили миллионы людей. Особенно пострадала Скандинавия, потерявшая во второй половине 16 века треть своего населения.

Упал, конечно же, сбор налогов. Большая часть европейских правителей сидела без денег. Результатом было увеличение нажима на крестьян и вольности городов. Началось сосредоточение власти в руках сильных правителей, абсолютных монархов. Их конкуренция и подпирающий голод вызвали Тридцатилетнюю войну – европейскую репетицию будущих мировых войн.

Крайним выражением социальных сдвигов были процессы над ведьмами, захватившие Европу. Многим казалось, что ухудшение климата вызывают злые силы. Ведьм разоблачали и жгли на кострах десятками тысяч. Не последнюю роль играл в этом и тот факт, что после казни имущество ведьмы распродавалось, и  зрителям устраивали угощение, можно сказать, банкет.

Вот такими были социальные изменения цивилизованной Европы.

Суровые последствия, конечно же, имело похолодание для и без того холодной России. Бывший опричник Грозного Штаден составил для императора Рудольфа II проект завоевания России с севера. В нем он писал, что земли на севере России совершенно обезлюдели. Действительно, кто мог, бежал тогда на Волгу.

Однако пора сделать вывод: свободы и в самом деле часто появляются и исчезают вместе с успехами и неуспехами производства   


[1] Cherubini Giovanni «Крестьянин и земледелие»  в книге L’uomo medievale. (Средневековый человек) Ред. J. Le Goff,  Giuseppe Laterza & Figli Spa, Roma-Bari, 1996.

[2] Милое Л.В. Природно-климатический фактор и особенности российского исторического процесса // Вопросы истории. 1992. №  4-5. С. 38. 39. Милое Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М.: Росспэн, 1998.

[3]  J.C. Russell Population in Europe 500-1500. In “Fontana Economic History of Europe”, ed. C.M. Cippola, v. 1 “Middle Ages” London, 1972-1976? P. 13-54

[4]  Данные взяты из таблицы средневековых цен и заработков в кн. Petraň Z.,  Radomeřský P. “Encyklopedie česke numizmatiky”, “Libri”, 1996, c.55-56

Tags: Климат, Русская история, Экономика и история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment