aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

Петя великий и слово неприличное.

Цитата -
Эрнст А. Зицер (США) «Мой Гаврилушка»: Фаллическая символика культа личности Петра Великого (Родина, Москва, 2007, № 11: Специальный выпуск «Россия Петра Великого», стр. 113-115). Это - перевод Александра Филюшкина под редакцией Эрнста А. Зицера фрагмента из книги: Zitser Е. A. Sacred Parody and Charismatic Authority at the Court of Peter the Great. Cornell University Press, 2004:

Эрнст A. ЗИЦЕР
«МОЙ ГАВРИЛУШКА»
      Частое употребление нецензурного обозначения мужского полового органа (х..) в пародийных посланиях и жалованных грамотах, адресованных петербургской части Всешутейшего и всепьянейшего собора Петра Великого в 1718—1719 годах, подчёркивает непосредственную соотнесённость недавней придворной инсценировки кощунственной пародии таинства рукоположения с политической «кастрацией» царевича Алексея Петровича и его «папистских» сторонников. Факт, что «слуги» новоизбранного «архи-князя-папы» (П. И. Бутурлина) обращались друг к другу «х..» говорит о том, что все члены царского пародийного «священного собора» (причём и мужчины, и женщины) метафорически олицетворяли собой жизненную оплодотворяющую мощь царского фаллоса2.
    Действительно, непристойные слова, использовавшиеся в их церковных псевдонимах, демонстрировали, что царь и его приближённые стремились почти дословно реализовать идею слияния религиозной харизмы и политического могущества. В свою очередь, эта стратегия репрезентации царской власти была результатом как успешной борьбы Петра I со своим «непотребным» сыном, так и диспута главного идеолога петровских церковных преобразований, Феофана Прокоповича, против московских «латинщиков». Фактически метафорическая важность обряда обрезания в современных богословских спорах вокруг доктрины «оправдания» указывала на ключевой момент для понимания того, почему Пётр решил сочинить пародийную церемонию избрания и поставления «князь-папы Петрох..» в момент, когда закулисная борьба за наследование царского и патриаршего престолов достигла критической стадии. Только для тех придворных, которые были на стороне царя, можно было представить опыт обращения в новую «гражданскую» веру, соизмеримый с «обрезанием сердца» апостола Павла (Рим. 2, 29); и вследствие этого только те члены государевой свиты, которые могли открыто декларировать их чистосердечную приверженность царю, могли стать жрецами императорского культа Отца Отечества и, таким образом, обладать сомнительной привилегией носить скабрезный псевдоним для membrum virile.
    Тот факт, что иностранцы, приближённые ко двору, также восхваляли мощь государева фаллоса, наводит на мысль, что этот троп имел широкое хождение среди членов разношёрстной «кумпании» Петра и что именно он сближал их с царём. Этот тезис может быть проиллюстрирован любопытным рисунком гигантского фаллоса в момент эякуляции, начертанным на обратной стороне обложки рукописной брошюры3, содержащей статуты, правила и список служащих и церковнослужителей пародийного религиозного ордена, известного как «Великобританский славный монастырь» или как «Бенго-коллегия» Санкт-Петербурга4.
    Оценивая деятельность шутовской организации, описанную на страницах брошюры, можно сделать вывод, что «Великобританский монастырь» был иностранной «дочерней компанией» Всешутейшего и всепьянейшего собора князь-папы, который также существовал в основном только на словах5. Как он высмеивал церковников, так и «сумазбродное братство» «монастыря» жило по правилам римского бога вина. Как и русские последователи Бахуса, члены организации формально подчинялись шутовскому первосвященнику Преображённого царства, который проживал как раз напротив помещения, где находился «Великобританский славный монастырь», на Большой Дворянской улице в Санкт-Петербурге. Как и другие члены свиты князь-папы, они также должны были принимать участие в ежегодной святочной процессии, которая была важной частью зимних придворных праздников конца XVII — начала XVIII века.
    (…)

А верно ли, что словосочетание хер голландский относилось первоначально к Петру? Андрей Битов     в этом уверен: "Вот, к примеру, загадка, с детства занимавшая мое воображение. Почему замок — английский, горки — американские, булавка и булка — французские, а сыр и хер — голландский?
Какая нация могла бы предпочесть чужой... своему? Из какого опыта (реального, исторического) могло родиться такое странное предпочтение?
Долго гадал — и вот догадался. Петр! Петр Великий. Двухметровый Петр. Это ведь он навез голландцев, брил бороды, заставлял носить парики, делать книксены, сам звался херр Питер и всем другим велел величать друг друга херрами. Уж так его ругали, так возвеличивали, так честили... Два века миновало, забыли и голландцев, и Петра, а хер — остался жить в языке, отдавая должное историческим заслугам и того и тех — в виде самого глубокого почтения, которое только может оказать народ.. "

B «Большом словаре русской разговорной речи» В.В. Химика (СПб., 2004) бранное хер голландский  автор словаря объясняет так: «Первоначально об иностранце: от нем. Herr 'господин, сударь, мужчина'».
Tags: Русская история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 74 comments