aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

Пляски пусек в храме Христа Спасителя.


Бикини Килл - наш рулевой! Или компонент номер один

Учимся прыгать - группа Бикини Килл.

Пусси Кэт Доллс- второй компонент.

Три источники и три составные части современных русских плясок в церкви. 

Вчера с некоторым изумлением смотрел видео исступленных плясок девичьей панк-группы Пусси Риот в главной церкви Русской православной церкви. 

Сегодня с интересом почитал мнения, в частности  в газете "Взгляд" . Особенно "доставил"   Михаил БУДАРАГИН, обозреватель газеты ВЗГЛЯД:

"Мне очень нравится феминимз как логика равенства людей вне зависимости от их пола. Мужчины и женщины действительно равны, и то, что в России эту простую мысль не могут признать ни те, ни другие, прикрываясь обычно какой-то ерундой вроде «мужчина должен» («женщина должна»), – это не то чтобы сильно грустно, просто очень смешно.

И Pussy Riot – очень здорово хотя бы потому, что если современная женщина имеет концептуальное видение какой-то проблемы и пытается с этим виденьем работать, а не ходит по магазинам с выпученными глазами, – это уже заслуживает уважения. Умный мужчина всегда должен приветствовать умную женщину как своего друга, брата по борьбе, товарища по оформлению окружающего пространства во что-то более внятное и разумное.

А РПЦ не должна, конечно, обижаться, я думаю. Будущее – оно же для нищих духом, как учит нас Писание. Трудно найти сегодня более нищих духом, чем мы, пытающиеся избежать наступления потребительского ада".

Ну, представляю я себе это концептуальное видение: "Хорошими делами прославиться нельзя". Придумали, подготовились, журналиста Кашина позвали, видео сделали. Вполне себе концептуально.

Чего хочется панк-группе, которая поет так себе? Скандала. Чтобы проникнуть в "потребительский ад".
Короче, это товарищи обозревателя по борьбе.
Коммерческий проект.
Еще одна группа "Война".
Есть общественный спрос, и потребительская ниша заполняется.

Ну, а я вспомнил по случаю рассказ из солоухинской "Последней ступени" и особенно пляски опричников в "Иване Грозном. Одно работает на другое.

Номер три.

"Не успели мы сесть за стол, как на пороге возник Серега Тореев, запойный пьяница. В трезвом состоянии мужик как мужик, и хороший работник, даже заведует фермой, но потом выбивается на несколько дней из колеи и ничего уж не хочет больше от жизни, кроме как стакан водки.
Вообще-то узнав, что я приехал, несколько дней друг за дружкой приходят пьяницы, то один мужик, то другой. Впрочем, плохо поворачивается язык называть колхозников мужиками. Есть в слове "мужик" нечто основательное, уважительное, вековое. Мужик -- это крестьянин, хозяин, самостоятельный человек. А колхозник? Да какой же он мужик? Колхозник, он колхозник и есть.
-- Так, Лексеич. С прибытием. А мы вот тут... Нового председателя видел? Власть на местах!
Тут вдруг вспомнил я одно обстоятельство и пригласил Сергея к столу. Обстоятельство было такое, что будто бы (ходил по селу слушок) Серега оказался невольным свидетелем, как разоряли два года назад нашу церковь. Пусть гости послушают, хотя бы для озлобления, как любит выражаться Кирилл. Я налил Торееву без лишних разговоров и без лишних разговоров спросил:
-- А правда ли, Сергей Васильевич, ты видел, как закрывали церковь?
-- Ну... Как закрывали, нам неведомо. Ее в области, наверное, закрывали или в районе. Решение властей. А сюда приехали два председателя.
-- Из области?
-- Думаю, из района. Из отдела культуры.
-- Ну, и?
-- Взяли они с собой Юрку Патрикеева.
-- Заведующего клубом?
-- Юрка, он Юрка и есть.
-- Значит, три культурных человека собрались? И что же они?
-- Отперли замок, открыли дверь и вошли. А я мимо шел. Изнутри-то они не сразу закрылись, я и вошел. Дай, думаю, погляжу, что и как. В церкви со свету не сразу приглядишься, кажется темно. Я вошел -- и в сторонку, Они меня не заметили. Сначала-то я открыться хотел, зашел и зашел мужик, большое ли дело. А потом уж так и стоял, да еще притаился около печки. Печка там, наверное, знаешь, железом обита и черной краской покрашена. Я около нее и стою.
-- А они зачем вошли?
-- Порядок есть. Когда церковь закроют, сейчас из района, из отдела культуры, присылают людей. Они должны поглядеть и отобрать важные ценности. Серебро, золото, если есть, а также книги ценные, картины. Старина ведь, все может быть.
-- Значит, они стали осматривать и оценивать?
-- Что ты! Ну, правда, две ризы содрали с икон, скомкали их в мешок, значит, серебро, это уж точно.
-- А иконы?
-- Иконы тут же и бросили на пол. Одна сразу же и раскололась.
-- А потом?
-- Потом представление началось. Нарядились они в поповские ризы, начали было петь, но слов никаких не знают. Начали матерно орать. А Юрке велели все вокруг перекрошить, чтобы ничем нельзя было пользоваться. Юрка побежал и принес кол. Этим колом он стал налево и направо крушить: подсвечники, паникадило, купель, Христа распятого, иконы, которые за стеклами, -- он по стеклам. Звон, треск пошел.
-- А они в ризах?
-- Потом-то они их сняли. Юрка эти ризы рвал. Ногой наступит, а руками дерет. Долго они там пропутались. А я как потихоньку вошел, так и вышел. Мало ли, думаю... Лучше с ними не связываться.
Так скажите же мне, друзья, в чем тут дело? Приехали не татары, не евреи, а русские из отдела культуры. Взяли с собой русского парня Юрку Патрикеева, и не в конце двадцатых -- в начале тридцатых, а в шестьдесят первом году. Можно бы уж и опомниться к этому времени. И вот то самое место, где перевенчались все их прадеды, деды, отцы и матери, где отпевали всех их отцов и матерей, где сами они были крещены, это самое место вызывает у них наибольшую ярость. Ладно бы просто закрыть, вывезти имущество, так нет -- осквернить, наплевать в самую душу.
-- Самим же себе?
-- Допустим. Но ведь не татары, не чужеземцы? Что же мы валим все на интернационалистов?
-- Они создали климат в стране, привнесли основные разрушительные идеи, установили оккупационный режим.
-- Так нег же их давно, ни в области, ни тем более в районе. Чего же мы стоим сами, если не можем одуматься и прийти в себя?
-- Коллаборационизм.
-- Допустим, что Юрка Патрикеев коллаборационист, то есть сотрудник этих парней из районного отдела культуры. Они, в свою очередь, коллаборационисты облсовета. Но ведь в облсовете -- Тихон Сушков, а над ним Никита Хрущев. Все они русские люди. Значит, и Хрущев коллаборационист?
-- Вне всяких сомнений.
-- Чей, кого?
-- Все они коллаборационисты идеи, идеологии.
-- Не исключено, -- тихо заговорил Кирилл, -- что Хрущевым управляет не одна только окостеневшая идея, догмат. Не исключено, что им управляют или, по крайней мере, влияют на него реальные и живые силы.
-- Черт с ним, сейчас вы будете говорить о глобальных центрах, которые вообще разыгрывают историю человечества, словно шахматную партию, а чего доброго, заговорите и о масонах. Я допускаю, что все это так и есть. Но все же, но все же... Почему нашими же руками? Почему сами же мы? Почему так легко Юрка хватает кол и начинает крушить? Чувство безнаказанности? Холуйство? Но лучшие ли это человеческие натуры?

Tags: Вокруг театр, Настроение, Общество, Современная история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments