aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Category:

Ахматова - "андрогин".

островская047
1.Софья Казимировна Островская (1902-1983) - библиограф, переводчица, писала стихи. По М. Кралину сотрудничала с органами /Михаил Кралин. Неизвестное об Анне Ахматовой. — “Наш современник”, 2000, № 3./ По Т. Катаевой -  скорей всего, нет.

2. Анна Ахматова в 1945 годую


В записках Софьи Островской об Анне Ахматовой встречаются  неожиданные подробности лесбийских наклонностей великой поэтессы:

1945
Странные отношения с Ахматовой, полные большой волнующей прелести. Игра, конечно, — и она, и я. Знает, что любуюсь ею, что ценю ее, — и, через меня любуясь собою, ценит меня. И не только это: еще какие-то пути.
...

17 июля, вторник
Целый день у меня Ахматова. Пьем без конца водку; салат из крабов; стихи; музыка; обед — бреды. Хороша и тревожна, когда выпьет. Явные лесбийские настроения, которые я упорно — вторично — не замечаю. Читает свои новые стихи, которыми недовольна:
...

июль — август
Четверги: д<окто>р Р<ейтц>. Часто Ахматова. Считает ее последней от матриархата (не ее выбирают, а она). Может быть. Я-то в этом не уверена. Женская ее жизнь несчастливая, мужчина от нее всегда уходит. Не потому ли, что истоки у самых древних истоков, когда

«На белом камне черный знак,
Под белым камнем скорпионы…»

В ней, конечно, двуполость Андрогина. Дерзка, себялюбива, игра в добрую королеву, развращена, перестала жить собственной жизнью, ибо живет только биографически, с учетом жеста и слова «на будущее».
 ...
Рядом с нею патологическая порнография климактерической Раневской, с которой как-то (после водки) шляюсь ночью по городу после дождя. Рядом с нею «странная» коммунистка Ольга Берггольц, умная, живая, интересная, влюбленная в своего мужа (матадор) и идущая по граням философии чужого мира и российской похабщины. Рядом с нею официальные лесбиянки с Троицкой, Беньяш и Слепян с роскошной квартирой и туманными заработками.
//В примечаниях к этим именам пишут:
"В Ташкенте началось и общение Ахматовой с Р. Беньяш и Д. Слепян.
Ташкентский образ жизни писательской колонии напоминал свободные нравы начала ХХ века. В ташкентской богеме складывался ахматовский культ — ей с готовностью служили, ее окружал, как писал современник, «целый двор изящных дам». Среди них были Дориана Слепян и Раиса Беньяш (Джонни). (Об их общении с Ахматовой в Ташкенте см.: Л.К. Чуковская «Ташкентский дневник»// Л.К. Чуковская. Записки об Анне Ахматовой. М., 1997. Т. 1.) После возвращения из эвакуации в Ленинград Д.Ф. Слепян приняла Р.М. Беньяш жить к себе, в Толстовский дом (ул. Рубинштейна, 15\17, 104). Здесь у своих приятельниц иногда бывала и Ахматова.//




Ночь на 22 сентября 1946
Пьем у Ахматовой — Ольга <Берггольц>, матадор <муж Берггольц Г.П. Макогоненко>, я. Неожиданно полтора литра водки. По радио и в газете — сокращенная стенограмма выступления Жданова. Она не знает: скрыли еще раз. Ольга хмельная, прелестная, бесстыдная, все время поет, целует руки развенчанной. Но царица, лишенная трона, все-таки царица — держится прекрасно и, пожалуй, тоже бесстыдно: «на мне ничего не отражается». Сопоставляет: 1922—24 — и теперь. Все то же. Старается быть НАД временем. В Европе это удастся. Здесь — вряд ли.
Ольга декламирует, как девиз, слова неизвестного поэта:

И не плачь ты от страха, как маленький,
Ты не ранен, ты только убит.
Я на память сниму твои валенки,
Мне еще воевать предстоит.

Пьем все много, интересно беседуем, Ольга с мужем разговаривают почти матом, словно иначе не могут. Истерические похабничающие жрецы у ног бывшего бога.
Ахматова задерживает меня до 4 утра, пьяная, одинокая женщина. Еще раз: двуполость. Я делаю вид, что близорука во всем. Брезгливо мне, любопытно и странно. Обнажает свои груди, вздыхает, целует меня в губы острыми жалящими губами — так, видно, когда-то целовала любовников. Тороплюсь уйти. Что же мне с нею делать, в конце концов?!
Черные, пустые улицы. Дома все спят.

Боже мой, сколько лжи. 

21 декабря, пятница
Ахматова думает, вероятно, что я — лесбиянка. И идет ко мне, пьяная, тревожными путями андрогина, не уверенного в своей дороге. А мне и странно, и смешно, и отвратно. Я не лесбиянка, дорогая. Я просто знала слишком прекрасную мужскую любовь и осталась коронованной и любовью, и поклонением. Я целомудренно отношусь к страсти. Я от любовника требую очень многого. Я люблю кактусовое цветение чувственности. Я — криптограмма. Вот именно поэтому я и одна.



Пару слов в качестве комментария.
Конечно, кому надо и не надо сделали уже из этого массу историй.
Кому не нравится такая репутация для Ахматовой изобличают, наверное, Островскую.  Хотя что тут такого? Всякое случается.

Тамара Катаева, наоборот, обличает Калугина, который, возможно, перелицовал дневники Отровской в "донесения", подлинников или даже фотокопий - что достаточно удивительно - не представив.

Мне интересным показалось мнение Островской об "андрогинной" природе Ахматовой, о премешанности в ней женского и мужского начала.
Напомню, что миф об андрогинах, предках людей, сочетавших в себе признаки мужского и женского пола, рассказывает Платон в диалоге «Пир».  Подобно титанам, андрогины были страшны своей силой и посягали на власть богов. Зевс решил разрезать их пополам, уменьшив тем самым их силу и наглость вдвое. Возможно, что Платон вспоминает тут миф о Гермафродите, сыне Гермеса и Афродиты, который отказал во взаимности нимфе Салмакиде и по ее просьбе был слит в нею в одно существо.



Tags: Дневник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments