aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

Гороскопическое литературоведение. 1

Текст в основе своей старый, был когда-то написан в соавторстве с Г. Квашой (он дал мне часть цитат), в пору нашей болтовни о разном,  опубликован в "Московской правде" в 1991. 
Этот вариант в два раза больше основы, потому что коллекция цитат росла. С Квашой мы обменялись правами - он продолжает тему шахмат (там наши роли были обратные, я дал материал, мы его обсудили и Григорий написал статью), я беру себе эту ветку.
Мое отношение к гороскопам скептическое, хотя я сам  занимаюсь циклами, которые иногда как-то с ними пересекаются, Слишком разные у нас подходы и понимание доказательности. 
Но все же - занятные бывают совпадения. И  совпадения ли?
  
                                    "Хочу быть лошадью"

                    

«Хочу быть  лошадью» - так называлась пьеса известного польского    драматурга С.  Мрожека, родившегося,  по совпадению,  в 1930 году -  году Лошади. Подобные "попадания" с точки зрения древних китайских астрологов - проявление глубинной сути человека, поскольку знак года рождения совершенно неслучаен, он точно описывает набор его психологических черт, а типология людей конечна и едина с миром животных.

Европейскому уму это построение кажется сомнительным, но вот небольшой обзор подобных "попаданий",  вроде бы и случайных, но принадлежащих  действительно  прозорливым  людям - писателям и поэтам. Причем эти попадания произошли до широкого распространения восточного гороскопа.

Вначале, конечно, о "лошадях". Краски существования лошади различны. Это - и "Горячий конь, горячее вино, горячий цветок, облитый летним солнцем.", как сказал Бальмонт о Куприне (Год Лошади), и усталый, измотанный жизнью “Чалый" - характеристика того же, но позднего Куприна Мандельштамом.

Лошадь - это свобода, и не зря Семен Кирсанов (Год Лошади) "хотел бы родиться в табуне степном",  но это и тяжелый труд, и  вот  у   А. Блока жизнь поэта и теоретика литературы Аполлона  Григорьева (Год Лошади), мало оцененного при жизни, вызвала следующую картину: "...на    смятом жнивье - худая лошадь, хвост треплется по ветру...". 

И. Бунин (Год Лошади), процитировав молодого знакомого поэта  в     "Окаянных днях":

                         «Какое самообладание

                         У лошадей простого звания,

                         Не  обращающих внимания

                         На трудности существования»,

 

резюмировал: "Все мы лошади простого звания".  Лошадь действительно «простого звания». Пушкин, например, сказал о поэзии: "В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань" и его поэзия, конечно, лань, как и сам  Пушкин,  родившийся в год Козы.

Поэзия Лошади вне самой личности - она в природе, времени, городе,  других людях.  Ее стремление - к оформлению впечатления, к  постоянству  изменчивого  слова.  Это  "черно-белая" поэзия прежде   всего,  это графика - даже по самым используемым краскам  -  как у Ивана Бунина, Георгия Иванова, Алексея Прасолова.

Зато Коза переменчива и непостоянна - как Пушкин.  Она  утончена  и  изнежена.  В воспоминаниях    Бальмонта о Скрябине снова мелькает пушкинская лань: "...Вечер был победой    скрябинской музыки... И вот в такую блаженную минуту Скрябин вдруг    затуманился,  лицо его изобразило потерянность и боль, он приподнял    лицо свое и тихонько застонал. Странным, нежным голосом, как тоскующая избалованная женщина - как тоскующая лань.  (...звездная  лань    затосковала среди равнодушных и веселых подруг.  Она стала метаться    в загородке и потом прильнула к земле, точно зарыться хотела в землю,  и приподняла свой ланий лик, и удивившим меня звуком явила себя,  застонав странным нежным голосом избалованной тоскующей женщины).  Так затосковал тогда Скрябин." Почти излишне говорить, что и он родился в Год Козы. Лань.

Не всякий  любит котов.  Но тот,  кто любит,  способен увидеть мир с точки    зрения этого эпикурейца, скандалиста, философа и стоика. У    Н. Заболоцкого  (родился в Году Кота) есть стихотворение "На лестницах",  где "отшельник лестницы печальной,  монах  помойного  ведра"  кот-философ гибнет в войне с миром кухни,  воплощающей пошлость быта - и вот поэт ощущает себя котом:  "И я на лестнице стою,/ такой  же  белый, важный./ Я продолжаю жизнь твою,/ мой праведник отважный."

В "Мастере и Маргарите"  холеный и ироничный кот Бегемот один из самых  привлекательных персонажей.  Да и его ближайший друг, Коровьев с вечной куриной косточкой в кармане пиджачка  кажется  нам еще одним котом, но только помоечным бродягой. И наоборот, отрицательнейший Шариков из "Собачьего сердца" ненавидит кошек и устраивается после своего очеловечивания "заведующим  подотделом  очистки    города Москвы от бродячих животных (котов и пр.)".  Добавим,  что и  М. Булгаков родился в Год Кота.

И еще  к набору кошачьих  характеристик:  Эренбург  сказал о поэте Минском:    "Был он низеньким, круглым, улыбался, как ласковый кот", Цветаева -  Бальмонту:  "Ты  просто кот" и Катаев прицельно молвил:  "Кошачья улыбка Мандельштама". Так вот, и Минский, и Мандельштам, и Бальмонт - Коты.

Кстати, именно  Коты  чаще всего угадывают гороскопическую принадлежность других,  соревнуясь с проницательными Лошадьми и Драконами.

В восточной традиции змея - это мудрость, но на Западе трудно сравнивать человека со змеей, оставаясь в положительной шкале оценок, но иногда, видимо, просто нельзя удержаться.

Гоголь (Год Змеи),  всегда вызывавший противоречивые оценки, на   полюсе отрицательных встретил розановское: "И все его душевные движения без всякой страсти,  медленные и тягучие. Словно гад ползет." Блок сказал о Гоголе: "...не существо, не человек почти, а как бы один обнаженный слух...душа его гляделась  в  другую  душу  мутными  очами старого мира; отшатнуться от него было легко." (Змея хоть не названа, но описание почти однозначно.) А. Белый: «И самый страшный, за сердце хватающий смех, звучащий, будто смех с погоста, и все же тревожащий нас, будто и мы мертвецы, - смех мертвеца, смех Гоголя!» (Надо же так воспроизвести ужас ощущения от змеи - обитателя царства Смерти !).

Змея - зрелая мудрость,  но это еще и прагматическая холодность, и периодическая утрата сил, как бы эквивалент змеиного холоднокровия, зависимости от температуры среды.

Женщина - змея по восточному гороскопу - волевая, мужского склада, очень рациональная. Прагматичность ее противостоит женской природе.

Вот и  Бердяев  как-то  сказал  о Гиппиус, родившейся  в год Змеи:  "Меня всегда поражала ее змеиная холодность.  В  ней отсутствовала человеческая теплота.  Явно  была  перемешанность   женской природы с мужской и трудно было определить, что сильнее." И   сама Гиппиус в своих стихах как бы подтверждает свое “змейство”:  "Как ласковая кобра,  лаская,  обовьюсь."

А вот будто мутное видение - Блок - невесте Л. Менделеевой в письме: "Наше прошедшее предстает передо мной как громадная,  бесконечная, сложная, красивая, движущаяся змея." и Чехов - жене О. Книппер:  "...моя змея..."  Конечно    же и Менделеева, и Книппер - Змеи.

Понемногу о  всех других.  Бунин пишет  о М. Волошине (Год Быка):    "Было в нем что-то бычиное, круторого-баранье."

Мандельштам о Вийоне (Год Крысы): "Он любил в себе хищного сухопарого зверька и дорожил своей потрепанной шкуркой."

У Евгения Замятина,  родившегося в Год Обезьяны  есть  рассказ     "Послание Замутия,  епископа обезьянского). Правда, и сам этот титул  был присвоен ему писателем Алексеем Ремизовым,  создавшим шуточную    "Обезьянью  великую и вольную палату" и присваивавшим звания кавалеров, епископов и князей палаты своим друзьям. Но принял же этот титул  Замятин.  Вспомним  еще  эренбурговское:    Модильяни глаза   обезьяньи". Снова попадание.

Блок - о поэзии Брюсова: "Задорный петух." Бунин о музыке Рахманинова "любит петушковый стиль, шмелевское кликушество" (Брюсов,  И.  Шмелев и Рахманинов родились в годы Петуха). Называвшие коршунами - Хлебников сам себя,  Брюсов и Балтрушайтис - друг  друга  в  разговорах между собой - также родились в годы Петуха (кстати,  во   вьетнамском варианте гороскопа год Петуха носит имя Года Птицы). Приведем еще два имени советских поэтических лидеров 60-ых - Вознесенский и Евтушенко и скажем для себя, что поэзия птиц в основном ориентирована на формальные приемы. 

Хлебников - поэт-изобретатель, поэт для поэтов. Брюсов, по свидетельствам многих современников, видел поэзию как  классификацию возможных размеров, форм, тем и стремился заполнить все клетки этой таблицы. Вознесенский движется в стихе через созвучия, а его метафоры предшествует смыслу. Он громоздит их друг на друга, будто надеясь дойти до смысла и иногда это ему удается. Впрочем, он всегда будто пишет одно  и то же стихотворение. Когда он отходит от сложившейся манеры к прозе, то сразу становится много интересней.

Евтушенко вроде другой - ориентированный на смысл. Но вот придирчивый Твардовский называл его эстрадным импровизатором, имея в виду механическую вторичность большей части поэзии Евтушенко, его способность быть эхом.

Окончание - в след. посте.

Tags: Дневник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment