aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

Оценка Запада Герценом

В книге В. Зеньковского "Русские мыслители и Европа"

Общая оценка европейской действительности очень мрачна у Герцена. "С каким-то ясновидением, — пишет он в письмах из Франции и Италии, — заглянул я в душу буржуа, в душу рабочего и ужаснулся..." "Куда ни посмотришь, — читаем там же, — отовсюду веет варварством— снизу и сверху, из дворцов и из мастерских". "Современное поколение имеет одного Бога — капитал и не имеет богов кроме  его. Наше время эпоха восходящего мещанства и эпоха его тучного преуспеяния". "В тиранстве без тираний, — читаем мы там же, — есть что-то отвратительнейшее, нежели в царской власти. Там знаешь, кого ненавидеть, а тут анонимное общество политических шулеров и биржевых торгашей, опирающееся на общественный разврат, на сочувствие мещан, опирающееся на полицейских пиратов и на армейских кондотьеров, душит без увлечения, гнетет без веры, из-за денег, из страха..."
Острие критики Герцена не останавливается на этом — он идет смело дальше, не боясь коснуться самых основ "свободной" Европы. "Европа ныне догадалась", — пишет Герцен ("С того берега"), — что представительная система — хитро придуманное средство перегонять в слова и бесконечные споры общественные потребности и энергическую способность действовать". "В демократии, — пишет он там же, — страшная мощь разрушения, но когда примется она создавать, она теряется в ученических опытах, ' См. об этом этюд о. С. Булгакова "Душевная драма Герцена" (в сборнике "От марксизма к идеализму")*. в политических этюдах... Действительного творчества в демократии нет". "Меня ужасает современный человек, — пишет Герцен, — какая бесчувственность и ограниченность, какое отсутствие страсти, негодования, какая слабость мысли, как скоро стынет в нем энергия, как рано изношено в нем увлечение, энергия, вера в собственное дело!" Бесплодие форм в "свободной" Европе, бесплодие человека — вот что с угрюмой тоской повторяет всюду Герцен. "С мещанством стираются личности. все получает значение гуртовое, оптовое, почти всем доступное... а за углом дожидается стотысячеголовая гидра, готовая без разбора все слушать, все смотреть, всячески одеться, всем наесться — это та самодержавная толпа сплоченной посредственности... которая все покупает и потому всем владеет". Сколько эстетического отвращения и раздражения в этих бичующих строках! "Несмотря на умственное превосходство нашего времени, — читаем дальше, — все идет к посредственности, лица теряются в толпе. Эта collective mediocrity* ненавидит все резкое, самобытное — она проводит над всем общий уровень". Все индивидуальное и яркое тонет в массе, задыхается в атмосфере мещанства... Это торжество мещанства отзывается на личности; в горьких и едких словах рисует новый "порядок" Герцен. "Под влиянием мещанства, — пишет он, — все переменилось в Европе. Рыцарская честь заменилась бухгалтерской честностью, изящные нравы — нравами чинными, вежливость— чопорностью, гордость — обидчивостью, парки — огородами, дворцы — гостиницами для всех, т. е. для всех, имеющих деньги". Герцену ненавистно все это — и невольно напоминают нам эти строки такую же эстетическую скорбь о современности — хотя и выраженную в других тонах — у Гоголя... Даже социализм несет в себе потенциальное мещанство: скептицизм Герцена, мужественная его правдивость не остановились перед констатированием этого. Это было больно и горько для Герцена, но он не скрывает от себя правды. "Мещанство — вот последнее слово цивилизации, — писал он в 1864 году, — весь "образованный" мир идет в мещанство". "Любезный друг, — пишет он тогда же ("Концы и начала"), — пора прийти к покойному и смиренному сознанию, что мещанство.— это окончательная форма западной цивилизации, ее совершеннолетие — им замыкается длинный ряд ее сновидений, оканчивается эпопея роста, роман юности. После всех мечтаний и стремлений оно представляет людям скромный покой, менее тревожную жизнь... народы Запада тяжким трудом выработали свои зимние квартиры. Великие стихийные ураганы, поднимавшие всю поверхность западного моря, превратились в тихий морской ветерок. Христианство обмелело и успокоилось в покойной и каменистой гавани реформации; обмелела и революция в покойной и песчаной гавани либерализма. С такой снисходительной церковью, с такой ручной революцией, западный мир стал отстаиваться, уравновешиваться".

Tags: Общество
Subscribe

  • Карпов в 2010 о состоянии шахмат.

    Шахматные корольки « АиФ»: — Анатолий Евгеньевич, вы сказали — если возглавите ФИДЕ, реформируете мир шахмат. А зачем ему…

  • Будут ли американцы ловить Гарри Кимовича?

    Комиссия FIDE по этике установила факт коррупции в действиях Гарри Каспарова: экс-руководитель Шахматной федерации Сингапура Игнатиус Леонг обещал…

  • Иллюзорные шахматы.

    Понятное дело, что шахматы - это игра, возможности которой заданы правилами. Не только регулирующими правила для фигур, но и для людей. И, когда…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments

  • Карпов в 2010 о состоянии шахмат.

    Шахматные корольки « АиФ»: — Анатолий Евгеньевич, вы сказали — если возглавите ФИДЕ, реформируете мир шахмат. А зачем ему…

  • Будут ли американцы ловить Гарри Кимовича?

    Комиссия FIDE по этике установила факт коррупции в действиях Гарри Каспарова: экс-руководитель Шахматной федерации Сингапура Игнатиус Леонг обещал…

  • Иллюзорные шахматы.

    Понятное дело, что шахматы - это игра, возможности которой заданы правилами. Не только регулирующими правила для фигур, но и для людей. И, когда…