aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Category:

Страна Керосиния - про стихотворение.


D1WxFJKcJfw

Нашел интересные  воспоминания Видре Кена (Перед рассветом Конец сталинской эпохи глазами школьной учительницы) и вот там про практически никому неизвестное стихотворение Юрия Панкратова "Страна Керосиния".


***
Как ни чистил Сталин и его приспешники университеты, институты и вообще идеологические учреждения, как ни арестовывали людей, способных думать и правильно оценивать то, что происходит в стране, мои единомышленники не были редкостью. И среди молодежи далеко не все скорбели о Сталине, давились в толпе, чтобы попрощаться с усопшим вождем.

Я заканчивала свой мемуарчик, когда в одну из бессонных ночей, которые так часты в старости, в памяти всплыли строчки из давно забытого стихотворения. Вспомнила название «Страна Керосиния». Год 1957-й, а может, 58-й.

Днем обзвонила питерских друзей - мало кто слышал о нем. А когда-то среди московской литературной молодежи оно пользовалось популярностью. Я напрягла мозг, и постепенно («камень на камень, кирпич на кирпич») я его вспомнила целиком. О, чудо!

Итак:

Небо зеленое, земля синяя,
Желтая надпись - «Страна Керосиния».
Ходят по улицам люди-разини,
Держится жизнь на одном керосине.
Лишенные права смеяться и злиться,
Несут они городу желтые лица.
В стране рацион керосина убогий:
Лишь только бы двигались руки да ноги.
За красной стеной, от людей в отдалении,
Воздвигнут центральный пульт управления.
Там восседает, железный и гордый,
Правитель страны, керосина и города.
В долине грусти у Черного моря
Родился правитель в городе горя.
Он волосом рыжий и телом поджарый,
Он больше всего боится пожара.
По всей стране навели инженеры
Строжайшие антипожарные меры.
Весь год разъезжают от лета до лета
Машины пожарные черного цвета.

Пропитаны въедливым запахом влаги,
Повисли над городом вялые флаги.
Но вот однажды веселой весною
Они обгорели черной тесьмою.
Чугунные трубы, жерла прорвите!
Вперед ногами поехал правитель.
Но долго еще весенние сини,
Но долго еще караси и Россини,
И апельсины, и опель синий,
И все остальное в стране той красивой
Пахло крысами и керосином.

Имя автора «Страны Керосинии» я хорошо помню - Юрий Панкратов, студент Литинститута. Его хотели исключить из комсомола и из института, сначала за «Керосинию», потом - за дружбу с Пастернаком. Кажется, в 1995 году вышел сборник стихотворений Панкратова.

В другом месте приводится несколько иная версия: дата иная и текст длинней - http://rvb.ru/np/publication/01text/08/pankratov.htm

Страна Керосиния.

Небо зеленое, земля синяя,
ветра и низины. Страна Керосиния.
Опасная зона! Трава и осины,
восстаньте дозором из праха трясины!
Куда ни посмотришь — обрублены грубо,
блажат без присмотра чугунные трубы.
Лишь трубы зароют — за спецлагерями
замерзшие трупы лежат штабелями.
Под знаком эмблемы верховного града
решают проблемы то мора, то глада
жильцы Керосинии, горе-разини,
живот чей живет на одном керосине.
Лишенные воли смеяться и злиться,
влачат они волоком жесткие лица.
В стране рацион с порционом убоги,
пусть только б работали руки да ноги.
За тайной стеной, от людей в отдаленьи,
воздвигнут центральный пульт управленья.
При свете луны там главенствует гордо
диктатор страны, керосина и города.
В долине грусти, у черного моря,
родился правитель в городе горя.
Фигура его, будто кура, поджара,
он боле всего боится пожара.
По всей стране навели инженеры
строжайшие антипожарные меры.
И всякий брандмауэр между домами
нацелен, как маузер, бдить за дымами.
Весь год разъезжают от лета до лета
машины пожарные черного цвета.

Туда не заглянешь. В них пущая нечисть
везет на закланье отпущенных в вечность.
В нее проседая, что в низость трясинью,
поникла седая земля керосинья.
Пропитаны запахом въедливой влаги,
повисли над городом вялые флаги.
Зга сыска и рыска о риске забыла.
Казалось бы, искры достаточно было,
но — глухо. Что гром оцинкованной фляги —
молчанье. Беспомощны мертвые стяги.
И все же однажды веселой весною
они обгорели черной тесьмою.
Чугунные трубы, горла прорвите!
Вперед ногами поехал правитель.
Тот гроб, будто горб, повлекла катафалка —
истории кукольная каталка.
Но долго потом ветра и трясины,
лосиные тропы, весенние сини,
но долго потом пустые низины,
гудящие сонно в дыму комарином,
и все остальное в краю том красивом
пахло ржавчиной и керосином.
Страна Керосиния. Трава и осины.
Земля — зеленая, небо — синее.

1955

Из дневникка Ивана Щеголихина в "Просторе"

"Недавно комитет комсомола Литинститута исключил из комсомола известную троицу – Харабарова, Панкратова и Ахмадулину. Была про них статья в “Комсомолке” – “Чайльд-Гарольды с Тверского бульвара”. Но на общем, причем закрытом, комсомольском собрании все проголосовали против исключения. Скандал! Харабаров и Панкратов ходят гусарами и пишут такие стихи: “Дайте мне женщину, синюю, синюю, я проведу по ней белую линию”"

Ну, стихи не их вроде б - в качестве автора приводится некто Лёнечка Палей, 1959


"Дайте мне женщину, синюю-синюю
Я проведу по ней белую линию
Дайте мне женщину белую-белую
И вы увидите, что я с ней сделаю".

Но,судя по цветооформлению, стихи взаимосвязанные.




А вот из статьи в журнале "Русское воскресение"

Юность Юрия Панкратова пришлась на пятидесятые годы, когда страна восстанавливала разрушенное Отечественной войной хозяйство, строила новые города, осваивала целинные земли. Окончив строительный техникум, он поехал в степи Казахстана, где работал на строительстве нового завода.

Его юные стихи, включенные в сборник «Месяц» (1962 г.) и «Библиотечку избранной лирики» (1964 г.), вызвали восторженные отзывы критиков; они приветствовали темперамент поэта, его необычайную жажду жизни и молодую энергию, отмечали, что его голос хорошо различим в разноголосом хоре современных ему поэтов, отличаясь «яркой образностью, оригинальностью». Критик Л. Лавлинский писал: в стихах Юрия Панкратова есть ощущение «буйной, веселой силы, обжигающей красоты бытия… Поэт тщательно работает над словом, чутко прислушивается к его звучанию. “А под синей радугой / в лепете метели / над забытой Ладогой / лебеди летели…” Нежную мелодию этого стихотворения невозможно оторвать от прозрачного осеннего пейзажа, от тонкой красоты, разлитой в природе. Тут звукопись органично сливается с мыслью…»

Но самую проницательную и перспективную оценку дал стихам молодого поэта Борис Пастернак. На книге стихотворений, которую он подарил незадолго до своей кончины, он сделал такую надпись:

«Юре Панкратову с добрыми предсказаниями

Близится и, наверное, недалеко Ваше время, которое обратится с большими запросами к личности, к своеобычному, к истинной мысли. Желаю Вам как можно полнее выразить себя тогда, в форме еще неведомой и непредрешенной. Основания Вашего вкуса и Ваша смелая, до конца договариваемая искренность, — единственный источник настоящего творчества, — тому залогом.

Ваш Б. Пастернак

22 марта 1958 г.

Москва, 1 больница ЦК».
...

Когда он появился в столице, ему было всего девятнадцать, у него еще не могло быть устоявшихся политических убеждений, всё на эмоциях. Впервые оказавшись в Москве, он «взглянул окрест себя», что-то увидел и услышал. И то, что он узнал, обожгло ему душу. Душу открытую и доверчивую, какая была у него всю жизнь, несмотря на его брутальные неординарные поступки.

И он сочинил «Страну Керосинию» и прочитал отрывок на открытом партсобрании в Литературном институте. В 1955 году. Еще до партийного съезда, осудившего культ Сталина.

Поэт Юрий Кузнецов так сказал об этом в предисловии к книге «Стихотворения», вышедшей в 1995 году к шестидесятилетию Юрия Панкратова, где спустя сорок лет после написания было впервые напечатано стихотворение «Страна Керосиния»: «Юрий Панкратов заявил о себе еще в пятидесятых годах. Его дебют был поистине ошеломляющим. Его стихотворение “Страна Керосиния” (сатира на соцсистему, еще тогда!) стремительно обошло огромную читательскую массу вплоть до лагерей. Людям захотелось свежего слова, и они его услышали. Правда, за свою лихую сатиру поэт сильно получил по шапке от властей предержащих, но, однако, устоял. Порвал со своим окружением (Евтушенко, Ахмадулина) и стал держаться особняком, отдавшись целиком поэзии».

Что же тогда произошло? Почему даже отрывок из стихотворения, прочитанный в зале Литературного института, прозвучал как взрыв разорвавшейся бомбы и вызвал такой резонанс?

Я думаю, дело было вовсе не в самом юном поэте, огласившем «крамольные» строки, а в той ситуации, которая сложилась в стране в течение двух лет после смерти Сталина. Время будто спрессовалось в тяжелые пласты, сам воздух был заряжен электричеством. В атмосфере напряженного ожидания — что же будет со страной дальше? – стихотворение «Страна Керосиния» обрело актуальное звучание.

Поэты имеют особый психический склад души и ярко выраженную индивидуальность, и уже одним этим противостоят обществу, но это противостояние личностное, а не политическое.

Поэты живут как бы в «параллельном» мире (говорю о прирожденных, каким был и Юрий Панкратов). Я не могу считать написание «Страны Керосинии» ни фактом личной смелости, ни проявлением диссидентства. Это был лишь драматический эпизод в жизни поэта, когда его биологическое эго вырвалось из своей психической оболочки и ворвалось в реальный мир хаоса и страха, в котором жила страна. И он, с его сверхчувствительной душой и взрывным темпераментом, поступил как поэт, который с невероятной силой радуется свету и любви, но столь же сильно и неистово возмущается тем, что несет в себе зло и смерть.

За «Страну Керосинию» он расплачивался всю жизнь".

Конечно, этот журнал свою гнет линию. Правы - не правы, я не буду разбираться. "Из песни слов не выкинешь"

Tags: Истории, Стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment