aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

Ким, Кушнер и Крым. Или ленинградская тусовка против московской.


Старинное фото - Булат Окуджава, Эльдар Рязанов, Зиновий Гердт, Юлий Ким, Белла Ахмадулина


Илья Авербах, Александр Кушнер, Евгений Рейн


Отъезд Л. Лосева в США: питерская литературная тусовка. Сзади, кстати, С. Довлатов, а в ряду сидящих А. Кушнер

"Юлий Ким стал лауреатом российской национальной премии «Поэт» 2015 года. Как сообщает COLTA.RU, Александр Кушнер и Евгений Рейн высказались против этого решения и в знак протеста вышли из жюри Общества поощрения русской поэзии".

Что за скандал в благородном семействе?
С виду решение вызвано тем, что у Кима так называемая "прикладная поэзия" - стихи песен из фильмов и спектаклей. А Кушнер и Рейн - поэты вполне классические.

Но, кажется, различия тут более основательные. Две тусовки несколько не сошлись. Не сошлась ленинградская литературная тусовка, которую вечно жали местные власти, и московская "вторая элита" (вкладываю в это понятие близость к власти и политике, и, часто, весьма плодотворную близость).
И ведь весьма красочно столкнулись: русские поэты, евреи из Петербурга и русский песенник, наполовину кореец, живущий в Израиле.

Кушнер о Крыме:

 "
Крым для меня – лучшее место в России, изнемогающей от сурового климата, дыхания ледовитых морей и полугодового мрака. И связан он для меня прежде всего с именами Державина, Батюшкова, Пушкина, Толстого («Севастопольские рассказы»), Чехова («Дама с собачкой»), Вересаева, Волошина, Гумилева, Мандельштама, Цветаевой, Ахматовой, А. Грина, Набокова и т.д. «На вершок бы мне синего моря, на игольное только ушко...» Да я и сам не одно лето провел в Алуште, Алупке, Ялте, Коктебеле...  Хрущев, будучи уверен в тысячелетнем царстве советской власти, подарил его Украине, как барин-самодур, вместе с землей и крепостными крестьянами. А затем другой партийный секретарь, став президентом, забыл его в Беловежской пуще, как шляпу в прихожей. Говорят, что Крым был отдан Украине в 91-ом году, чтобы та не претендовала на атомную бомбу, но это явная ерунда: с таким же успехом на атомную бомбу могла рассчитывать любая другая бывшая республика, например, Казахстан. Россия на наших глазах утратила Прибалтику, Белоруссию, Молдавию, Украину, Грузию, Армению, Азербайджан, Казахстан, Узбекистан, Киргизию... И это – историческая, неизбежная закономерность. Но Крым здесь ни при чем.  А кроме того, имейте жалость, не дразните раненого медведя. И не записывайте Украину в Европу, а Россию с Пушкиным, Тютчевым, Чайковским, Мусоргским, Шостаковичем, Серовым, Коровиным, Кандинским, Менделеевым, Павловым, Сахаровым и т.д. – в Азию.


Надеюсь на эволюционное преображение России, отставшей в своем общественно-политическом устройстве от Запада, наверное, на век или два. И.С. Тургенев по этому поводу любил повторять «Постепенно, постепенно» – и был прав. К чему привело «нетерпение» (вспомним роман Юрия Трифонова) мы хорошо знаем. Я не политолог, не экономист, не публицист, пророчествами тоже не занимаюсь (пушкинский «Пророк» -- прекрасная поэтическая стилизация, но в своих стихах Пушкин никогда не пророчествовал: «И заведет крещеный мир . На каждой станции трактир» – вот и всё). И Пастернак сказал замечательно: «Будущее – худшая из абстракций». А я свою заслугу, если можно вообще говорить о каких-то заслугах, вижу в том, что «...В век идей, гулявших по земле, / Как хищники во мраке, / Я скатерть белую прославил на столе / С узором призрачным, как водяные знаки».

Ким о Крыме и Юго-Востоке:


– В одном из интервью, возвращаясь к советским временам, вы вспомнили ХХ съезд КПСС и доклад Хрущева "О культе личности и его последствиях", который вскрыл страшные преступления сталинской эпохи. Вы сказали, что это событие будто вывело людей из гипноза. А сегодня, по-вашему, что может вывести россиян из гипноза, под которым они кричат "Крымнаш"?

– Нынешний режим в России загнал себя в такой тупик, из которого ему выбираться просто необходимо, чтобы не рухнуть вместе со страной. Эта необходимость нарастает с каждым днем. Режиму придется  искать выход и идти на серьезные уступки. Иначе за дело возьмется общество.

Вот Саддам Хуссейн, например, все свои поражения выдавал за победы – в куйвейтской истории, в войне с Ираном. В честь этих поражений посреди Багдада появились памятники победы. Но в России это не пройдет. Так что развязка не за горами.

– «До чего же хорошо нам за родным забором. Здесь всегда пища и вода!
Здесь поём мы только общим хором!" – ваш «Гимн обитателей птичьего двора», написанный к мультфильму Гарри Бардина "Гадкий Утенок", впору сделать альтернативным гимном сегодняшней России. Кому-то "за родным забором", может, и хорошо, но, по официальным данным, сегодня эмиграция из России достигла пика за последние 15 лет. Уезжая, кто на время, а кто и навсегда, люди говорят, что в России стало душно и страшно. У вас на духоту еще с советских времен чувствительность повышенная. Вы ощущаете ее в России?

– Да, это совершенно точное ощущение усиливающегося безвоздушия. Когда-то о Блоке говорили, что он скончался от нехватки воздуха. Приблизительно то же самое, спустя много лет, в начале 1980-х, еще до прихода Горбачева, Окуджава на вопрос, как он себя ощущает, отвечал: «Я умираю». Ему тоже не хватало воздуха.

....

– Помимо того, что украинцы сегодня ощущают горькое чувство предательства со стороны России, мы переживаем еще и падение с пьедесталов своих кумиров, фильмами которых засматривались когда-то, песнями которых заслушивались. Кумиры, конечно, у всех разные – от Михалкова до Охлобыстина, что зависит от уровня интеллекта и зрительского вкуса. Но мы вычеркиваем их из своей жизни, потому что не можем простить их по-человечески. Ведь даже оставаясь "урапатриотом", артист, уважающий своего зрителя, может об этом просто молчать. Но политика добралась уже и до "КВН" – теперь там играет команда "ДНР". Вот что нам с этим делать?

– Мне кажется, Украина совершенно права, прекратив контакты с теми, кто поддержал захват Крыма и "лугандон". Да и вообще – разве можно представить, к примеру, чтобы во время войны с Германией СССР приглашал немецких актеров, которые поддерживали Гитлера, петь песни? Это абсурд.

Но вот если говорить о Михалкове, к примеру, с его оголтелым патриотизмом, с выпадами в адрес Макаревича за то, что тот выступил с концертом на Донбассе… У него ведь есть превосходные фильмы: "Пять вечеров", "Неоконченная пьеса для механического пианино", "Утомленные солнцем" – противоречивая, но очень сильная картина. И фильм "Двенадцать", в котором поднимаются очень серьезные проблемы – с присущим ему талантом и размахом. Думаю, что серьезных художников, прежде всего,  нужно оценивать по их трудам.

– Сегодня Украина, спустя год, вспоминает трагические события на Майдане. Вам тоже ведь довелось там побывать, только чуть позже, в марте, когда Янукович уже позорно бежал из страны, и, казалось бы, самое страшное уже позади. Не было ли у вас предчувствия, что Путин Украине Майдан не простит?

– Я был на Майдане 1 марта. Уже миновал тот расстрельный день на Институтской, но я шел по горячим следам тех событий в сопровождении замечательного человека, кандидата наук, который отвечал за сохранность музеев и библиотек во время Майдана – не помню, к сожалению, его имени. И этот человек, настоящий активист, и вся атмосфера Майдана произвели на меня сильнейшее впечатление.

Я понимал, чувствовал, знал, что Путину очень не нравится все, что происходит в Украине, но предположить, что за этим последует захват Крыма (хоть там уже было какое-то шевеление, но до открытого вторжения "зеленых человечков" дело еще не дошло), а вслед за этим – Донбасс, конечно, не мог. Да и никто бы не мог подумать, что Путин решится на такое. Хотя говорят, что отторжение Крыма планировалось чуть ли не с 2004-го, но это уже в высшей степени секретные планы.

В ту же поездку я побывал и в Луганске, и в Донецке. Там противостояние уже было, но какое-то несерьезное. Вокруг огромного памятника Ленину на центральной донецкой площади стояли всего две палатки под разными флагами – одна от коммунистов, другая – от украинских патриотов. Местные жители говорили мне, что народ собирается вокруг них только по выходным. Одни, мол, все пытаются Ленина скинуть с пьедестала, другие его защищают.

А вот когда уже развернулись тысячные митинги, мои знакомые в Донецке мне рассказывали, как целыми автобусами в Донецк приезжали оголтелые агитаторы из России. Такая же схема, насколько я знаю, была и в Харькове, куда даже из Вологды приезжали, чтобы взбунтовать местный народ. Но там это дело не прошло, в отличие от Донецка и Луганска.


Ким, в принципе, в своей репертуаре. Московская публика именно так складывала слова.



Кстати, вот Евгений Рейн рассказывает о московской тусовке:

... - Поедем теперь в противоположное место, - предложил мне Евтушенко.

Он не стал ничего объяснять. Внезапно сказал: "Заедем по дороге за твоими стихами". Забежав домой, я взял папку, и машина двинулась куда-то в сторону Университета.
Адреса не помню, помню только фасад невероятной престижности. Дверь открыла вышколенная горничная и приняла наши пальто. Мы прошли в огромную комнату, схожую с конференц-залом. Посреди комнаты стоял круглый стол (второй такой же я видел в Ливадийском дворце в Крыму, где проходила когда-то Ялтинская конференция). Компания за столом была невелика - человек десять. Угощение было довольно скромным: стояла серебряная ваза с фруктами, две килограммовые банки зернистой икры, сливочное масло и дюжина "Вдовы Клико". Хозяин определился сразу - я увидел перед собой живого Германа Геринга - рейхсмаршала гитлеровской Германии, наци номер два. Сходство было невероятное. Правда, на нем была пронзительная розовая рубаха из цельного вологодского кружева. Когда Евтушенко назвал его "Толей", я догадался, что это Анатолий Софронов - главный редактор "Огонька" и, кажется, член ЦК правящей партии. Балерина и я были представлены. Встречено наше появление было благосклонно.
- Мы собираемся вместе в Австралию, и вот надо договориться о деталях, - шепнул мне Евтушенко.
В этом доме тосты произносил хозяин. Причем ответное "алаверды" звучало тотчас. Здесь тоже было чему удивляться, направо от Софронова сидел по закону контраста сухопарый, почти двухметровый человек с серебряно-седым "бобриком", в черной пасторской "тройке". Это оказался миллионер-коннозаводчик из уже упоминавшейся Австралии. Софронов выпил за его русское приобретение -орловского рысака-двухлетку с причудливым именем "Племянник океана". В голове моей шумело от выпитого, и я сдуру подумал, что это, возможно, морской конь, но чтобы не осрамиться, выяснять этого не стал.
Слева от хозяина сидела дама с диадемой, украшавшей сильно прореженную голову. Это оказалась итальянская графиня очень древней и очень известной фамилии. Герцоги и папы передали ей свои священные гены. Она приехала в Россию поохотиться на лосей и медведей. По тому, как она держала бокал то в левой, то в правой руке, было абсолютно ясно, что она стреляет по-македонски, без промаха.
Была за столом и великая народная певица. Вместо ответного тоста она спела, вступив без предисловия: "Издалека долго, течет река Волга". От могучего всесильного голоса дрожали подвески необъятной хрустальной люстры и резонировали бокалы на столе.
Около меня оказался худрук провинциального театра. Как я понял, у себя в театре он поставил все пьесы Софронова. Все без исключения. В ответном тосте он упомянул Софокла, Эсхила, Бен Джонсона и Марло. О Шекспире он почему-то не сказал ни слова. Эту цепочку он логически довел до Анатолия Софронова.
Были за столом еще два сотрудника "Огонька", о коих было сказано кратко. Они тоже ответных тостов не затянули: назвали своего шефа "великим поэтом", "ведущим драматургом", "гениальным редактором" и "отцом родным".
Настала наша очередь. Софронов объявил Евтушенко "всечеловечески прогрессивным поэтом", "Бруклинским и одновременно Кузнецким мостом", связывающим Восток и Запад, "создателем новой русской рифмы" и "покорителем пространства". Евтушенко отметил заслуги Софронова в возведении донской темы в русской литературе на следующую ступень после Шолохова.
В тосте по поводу балерины Софронов воспользовался онегинской строфой, трактующей танцевальную тему. Балерина встала в пятую позицию и поклонилась. Я ожидал тридцати двух фуэте, но она обладала врожденным тактом.
Дошла очередь до меня. Тут оказалось, что Евтушенко уже успел передать Софронову папку с моими стихами. Софронов поступил очень толково. Он открыл папку и прочел вслух первое же стихотворение. Слава Богу, в нем было только четыре строфы.
- Напечатайте его в "Огоньке"! - закричал Евтушенко. -Надо помочь Евгению, а то ленинградские ретрограды не дают ему ходу.
- Может быть, может быть, мне лично эти стихи нравятся,-мягко сказал Софронов, - только не в "Огоньке", это журнал другого профиля.
И он вернул мне папку, а балерина в утешение густо намазала мне бутерброд зернистой икрой.
Тем временем первые лучи рассвета пробились через кружевные шторы. Узор на них был тот же, что и на рубашке домовладельца. Мы распрощались. Мне показалось, что прочие гости и не думают уходить. Певица стала грозно исполнять знаменитую военную песню "Шумел сурово брянский лес". Я знал, что автор этих слов - Софронов. Уже стоя, Евтушенко синхронно перевел текст на английский, вставляя, где надо, и итальянские термины. Наконец, мы втроем вышли на лестничную клетку. И тут Евгений Александрович сказал удивительную фразу. Он ткнул указательным пальцем в дверь Софронова и произнес: "Всюду жизнь!"
И я еще раз понял, что если человек талантлив, то он талантлив во всем, пока талант его не покинул.

Tags: Истории, Общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments