aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

Виктор Ерофеев, вырожденец.

На удивление "своевременно" вслед за 70-летием победы в эфир на "Эхе Москвы", вывалился Виктор Ерофеев с очередным блекотаньем:

Т.Фельгенгауэр

Сейчас очень часто говорят про борьбу с фальсификацией истории: надо бороться так, надо бороться сяк, а вот еще у нас будут такие учебники, сякие. Вообще, как это возможно? Понятно, что каждый нынешний правитель пытается подправить историю под себя. А как сохранить себя при этом?

В.Ерофеев Дело в том, что у нас решили написать оптимистическую историю, не оптимистическую даже трагедию, а просто оптимистическую историю России, при этом как-то не считаясь с мнением всех наших классиков, которые как раз скорбели и плакали по поводу русской истории несчастной с большим количеством внутренних поражений, с тяжелым царским режимом и так далее. Тут можно приводить кого угодно, просто любого классика. Вообще нет ни одного, кто бы воспел русскую историю – ни историка, ни философа ни писателя. Поэтому, мне кажется фальсификация начинается в головах тех людей в Кремле, которые хотят исправить имидж России за счет того, что объявить историю счастливой. Но тогда можно таким же образом можно объявить у нас сегодня коммунизм снова.
http://echo.msk.ru/programs/personalno/1550222-echo/


Ну, от Ерофеева, вообще-то не ждешь многого.
Какая-то херня, Виктором же придуманная, про борьбу за историю оптимистическую, она же, мол, счастливая. История должна быть историей. Без перекосов и вранья. Без фальсификаций.
А, по Ерофееву, она должна быть песссимистическая и несчастливая, надо думать.

 И, мол, за это стояли ВСЕ классики, историки, философы и писатели.

То есть Лев Толстой "Война и мир", - это о пессимизме русской истории, что ли?
Гоголь - он с "Тарасом Бульбой" - за несчастье стоит?

И вообще, какой дух царит в русской истории?  Вот, к примеру что академик Буслаев говорил об особенности русского духа - суеверии, как обломке русского эпического и языческого духа:

"Вся жизнь древней Руси была проникнута поэзиею; потому что все духовные интересы были понимаемы только на основе самого искреннего верованья, хотя бы источник этого последнего и не всегда был чисто христианский. Множество примет, заклятий или заговоров и других суеверных обычаев и преданий, и доселе живущих в простом народе, свидетельствуют нам, что та поэтическая основа, из которой возникли эти разрозненные члены одного общего им целого, была не собственно языческая и уж вовсе не христианская, но какая-то смутная, фантастическая среда, в которой с именами и предметами христианского мира соединялось нечто другое, более согласное с мифическими воззрениями народного эпоса
Не надобно думать, чтоб это смутное понимание христианских идей было достоянием одной только Руси; оно господствовало в средние века и на Западе, но при других условиях принимало другой характер и вело к другим результатам.

Отличительною чертою этого смутного состояния было суеверное убеждение в какую-то чарующую, сверхъестественную силу, которая ежеминутно, в быту житейском, в том или другом более важном случае жизни, может внезапно оказать свое необычайное действие. В период эпической жизни народа это убеждение выразилось в чудесном как основной пружине всего народного эпоса. Пока мифология народная не была остановлена в своем развитии благотворными успехами христианского просвещения, это суеверное чудесное находило себе свободный исход в эпическом творчестве. Но потом, захваченная христианством врасплох, народная фантазия, не очищенная от языческих представлений и запуганная ими, уже как наваждением дьявольским, но все же как от родной старины не отказавшаяся от них, естественно должна была сойти со своего свободного творческого поприща и, так сказать, сжаться в более тесном кругу целого ряда мелких суеверий, которые, однако, тем не менее обнимали и доселе в простом народе объемлют всю жизнь, все крупные и мелкие явления ее.
Народное суеверие есть один из существенных видов поэзии, перешедшей в жизнь и с нею слившейся. Потому, несмотря на свою фантастическую основу, суеверие важно для народа своею практическою применимостью в делах житейских. Это неразрывное сочетание поэзии с жизнью, низводящее художественные и религиозные идеи до применения в быту действительном и постоянно возносящее этот последний в мир идей, во всей силе господствовало в ту эпоху, когда фантазия народа беспрепятственно предавалась эпическому творчеству, слабые следы которого остались в народных суевериях".

Оптимизм, однако, вера в чудодействие высших идей. До сих пор работает. Переживало в суеверии, но никуда не делось.

Идем чуть дальше по тексту.

Т.Фельгенгауэр Ну а чего? Сталин – вы посмотрите – просто если даже пройтись нам с вами по улицам и поспрашивать людей, не кремлевских чиновников, ни политиков новых, а просто людей, я уверена, — вы услышите, что Сталин-то ого-го был! – не самый плохой.

В.Ерофеев Ну конечно не только услышу, просто даже и цифры приведем: 55% населения России считает, что это была положительная историческая фигура. Но с этим как раз наследием нам далеко не уехать.

Т.Фельгенгауэр Но оно есть.

В.Ерофеев Оно есть, и это наследие как раз нам говорит о том, сколько было допущено в истории ошибок, когда человек-палач, человек, уничтожающий свой народ, становится героем. Это какая-то история, я бы сказал, не сюрреалистическая – хотя этот образ сюрреалистический, на разрыв, — а это история, говорящая о том, что в головах у нашего населения часто просто каша. Ну Салтыков об этом тоже писал.

Т.Фельгенгауэр Вы предвосхитили мой вопрос. Эти 55%, они ведь искренни.

В.Ерофеев Ну конечно искренни. Бывает же искренность не только умная. Она бывает полоумная, и просто безумная.


Про Сталина - тема не сильно хорошая. Новый взлет сталинизма обеспечили именно такие вот ребята, как Ерофеев с пропагандой вместо разборов.

А вот интервью с отцом Ерофеева, кадровым дипломатом, помощником Молотова Владимиром Ерофеевым - все о том же Сталине. Он тут вносит хоть какой-то объем в плоско рисуемую фигуру:

- Владимир Иванович, вы встречались со многими великими политиками... На мой взгляд, сейчас эпоха "лидера без стиля", когда среди политических деятелей мы не видим таких ярких фигур, какими, скажем, были Уинстон Черчилль или Шарль де Голль. Насколько, по вашему мнению, точны мои наблюдения?
- Мне кажется, мы наконец получили в руководстве нашей страны яркую и сильную фигуру в лице Владимира Путина. Впрочем, он, может быть, еще полностью себя не раскрыл. Но в его потенциале сильные черты характера: ум, скромность и большое желание сделать для страны что-то полезное.
Вообще каждая переломная эпоха выводит талантливых людей наверх. Военные годы выявили таких личностей, как Рузвельт, де Голль, Черчилль и Сталин. В другое время они были бы менее заметны, а на волнах истории они становятся выдающимися.
Возвращаясь к сегодняшнему дню, я считаю, что нам просто сильно повезло, что во главе нашей страны становится молодое энергичное поколение второй демократической волны, и я возлагаю на это большие надежды.
- Вы только что упомянули имя генерала де Голля. Известна его оценка Сталина: "Маленький человек делает мелкие ошибки, а великий - большие". Но генерала уж никак нельзя было заподозрить в симпатии к большевизму...
- Я непосредственно присутствовал при этом высказывании де Голля. Он только что закончил очередную главу своих мемуаров, посвященную своей поездке в Москву в декабре 1944 года. Он плохо видел на один глаз, а очки стеснялся носить... Поэтому черновая рукопись, которую он показал нам с послом Виноградовым, была набрана крупным шрифтом. Мы ознакомились с текстом и внесли некоторые замечания фактологического характера. Через некоторое время он, задумавшись, вдруг произнес, что не согласен с нынешним отношением в СССР к Сталину после XX съезда КПСС. Он продолжал считать его великим политиком, внесшим огромный вклад в победу над Гитлером. Здесь Виноградов, следуя соответствующим инструкциям, сказал: "Мы не отрицаем роль Сталина во второй мировой войне, но он допустил серьезные ошибки, которые дорого стоили нашему народу". Тут-то де Голль и произнес свою историческую фразу.
Со Сталиным его роднили личные черты характера: немногословие, скрытность, вера в свое призвание. Сталин, замечу уже от себя, сильно воздействовал на окружающих. Поскольку в течение нескольких лет я работал у него переводчиком с французского языка, я испытывал на себе его поистине магнетическое воздействие. У Сталина было мощное биополе. Бывало, я сидел в его пустом кабинете и сразу, что называется, кожей чувствовал, когда он бесшумно появлялся в своих мягких сапогах. Как ни парадоксально, наиболее сильно поддавался его влиянию Черчилль - казалось бы, такой непримиримый враг Советского Союза и всей коммунистической системы. В человеческом плане он нередко подчинялся воле Сталина, что неоднократно отмечал Молотов, присутствуя на встречах "большой тройки".
- Насколько вероятно было в сорок пятом повторение ситуации 1814 года, когда русские казаки в кабачках на Монмартре требовали "быстро, быстро!" их обслужить? У Сталина ведь были планы дойти до Франции?..
- В 1947 году я переводил его историческую беседу с Морисом Торезом, лидером компартии Франции. Сталин сказал, что если бы союзники еще год потянули с открытием второго фронта, "то тогда, - закончил Сталин фразу, - наша армия смогла бы дойти до Франции"... И чуть помолчав, добавил: "И до Парижа".
Уже в девяностые во французскую печать просочилась запись этой беседы, когда-то строго секретной. Корреспондент Коваленко передал ее в московскую газету, отметив, что во время беседы переводчик Ерофеев дополнил Сталина этим самым "...И до Парижа". Ну надо же быть таким наивным человеком!
http://www.trud.ru/article/26-10-2000/14157_vladimir_erofeev_ja_poseschal_vozhdej_raznyx_pleme.html

Пожалуй, папаша куда умней сынка был. Ерофеев - пример быстрого вырождения.

Tags: Вокруг театр, Общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments