aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Categories:

Гламурный формат «борьба с властью», как мода и лакшери. История вопроса.


Софико Шеварнадзе в интерьере. "Софико не замужем. Имеет двухкомнатную квартиру в доме 1914 года на Патриарших прудах в Москве, интерьер которой оформил друг детства Софико, дизайнер Георгий Чаушба. В квартире, по словам дизайнера, слышны отголоски французской, грузинской и русской традиции — всего того, из чего соткана жизнь Софико".




Ксения Соколова  - "в долгосрочной перспективе хотелось бы создать медиаструктуру, которая сыграет в нашем времени и мире роль сродни той, которую сыграл в культурном пространстве ХХ века американский Condé Nast. Помните, я говорила о «решении нерешаемых задач»? Для меня такая задача – не просто уловить zeitgeist, но предвосхитить его, не просто дать людям то, что им необходимо, но создать эту необходимость, поток, направление движения. Мне кажется, на сегодняшний день России больше всего необходима Русская Мечта. Мы, как нация, должны в себя поверить".

Есть в Москве бомонд (см, например - http://www.buro247.ru/events/photo-reports/2290.html ), и это две его представительницы, хорошо обеспеченные журналистки. Софико - внучка Э. Шеварнадзе, Соколова - близка к влиятельным людям, например, к М. Прохорову.  И они говорят время от времени очень интересные вещи.

Разговор 2010 года на  "Эхе Москвы":

Про  потребности в правде людей, "которые красиво ездят на хороших машинах"

Л. ГУЛЬКО: Тема нашей передачи, она навеяна всякими разными последними публикациями в СМИ и вообще такая тема она возникла откуда-то вдруг сформировалась, и вот она как джин из бутылки она выползла, как Хотабыч. Речь идет о новом гламурном формате – борьба с властью. Вдруг неожиданно люди, которых принято причислять к гламуру, не побоимся этого слова, вдруг начали каким-то образом критиковать существующую власть. То, понимаете, записывают всякие клипы. То, как скажем, Ксения Соколова в журнале GQ пишет о процессе над Ходорковским, т.е. буквально, чистую правду. Что это? Хотелось бы узнать, что это какой-то шок для многих? Поскольку зачем гламуру лезть в политику, не понятно. Я уж так жестко формулирую.

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Можно, пока Ксюша, потому что она сейчас будет о своей статье говорить, и Вам все объяснит. Но я Вам задам ответный вопрос. Почему если это люди успешные, хорошо зарабатывают, красиво ездят на хороших машинах, не имеют права на гражданскую позиции или быть как-то социально осведомленными?

Л. ГУЛЬКО: Потому что отвечу со стороны народонаселения. А чего им не хватает? Ну, живи и радуйся, это называется.

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Что значит не хватает? Т.е. мы не имеем права высказывать мысли, которые у нас возникают.

Л. ГУЛЬКО: Да, нет, пожалуйста, просто если Вы высказываетесь, а Вы люди публичные, общественные, поэтому сразу это облекает некие формы протеста, если хотите, против существующего строя…

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Перейдем к статье Ксюши.

К. СОКОЛОВА: Ну, я бы хотела по существу вопроса высказаться. Во-первых, этому тренду, который так остроумно был подмечен, якобы возник вчера, ему, в общем, наверное, больше 5 лет, говорю я Вам это, как человек, который этот тренд лично своими руками создал.

Л. ГУЛЬКО: Т.е. тренд есть, давайте уточним.

К. СОКОЛОВА: Как обычно. Тренд – это такое странное словечко. Т.е. кто-то что-то делает, это успешно, к этому присоединяются другие, и получается тренд. Вот как возник тренд критического отношения к власти в глянце. Это было в 2004 году, я тогда поехала спустя 4 месяца после бесланской трагедии в Беслан, и была настолько потрясена всем, что я там увидела, что я написала об этом в GQ статью огромную. Что было на тот момент абсолютным нонсенсом, потому что никакой русский глянец никогда не писал ни о чем, что вообще касается реального мира. Это были такие марсианские хроники, как мы их называли, весь глянец. А здесь вдруг огромная статья, да еще о таких тяжелейших вещах. И мы с главным редактором долго думали, надо ли это писать, потом решили надо. И сделали эту статью. И реакция была поразительная, потому что просто это имело невероятный успех. Люди подходили к нам, причем это все забавно. Потому что люди подходят в ресторанах, в клубах каких-то…

Л. ГУЛЬКО: Читатели GQ. Люди определенные.

К. СОКОЛОВА: Которые говорят: спасибо Вам. Что мы можем сделать для людей, про которых Вы пишете. Может быть, какие-то счета, может быть еще что-то? И там был момент во всем этом Беслане. Для меня это была самая чудовищная командировка в моей жизни. Ужасный момент, касающийся поведения властей именно, которое было неприличным от и до. И я об этом тоже написала. И вот на это была особенная реакция, потому что люди вомногом с этим согласились. Дальше как-то пошло поехало. Там мы делали материал, посвященный годовщине начала перестройки, я сделала интервью с Борисом Березовским, которое называлось «Прощай, Володя». Дальше сформировался удивительный пул колумнистов, Лимонов, Ерофеев, Ревзин и т.д., которые пишут либо про каких-то прекрасных женщин, которые у них были, либо про то, как они ненавидят дружно российскую государственную власть. И дальше…

Л. ГУЛЬКО: Это не глянец, это богема.

К. СОКОЛОВА: Богема, глянец – это такие условные названия. Дальше довершили все глупейшие действия власти в области цензуры. Чем больше давились не только электронные, но и печатные СМИ, тем больше вся свобода слова перекала к нам. И таким образом действительно возникли два удивительных издания, я думаю, об этом напишут в учебниках по журналистике когда-то… Про GQ и про Эсквайр, которые…

Л. ГУЛЬКО: Здесь у нас в России имеется в виду. Российские издания.

К. СОКОЛОВА: Российские издания, которые абсолютно не похожи на свои аналоги где бы то ни было, ни в Америке, ни в Европе, которые талдычат бесконечно. Вот не только про костюм, но и про то что, в общем, неплохо бы что-то в консерватории подправить.

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Есть еще свое альтернативное мнение, как не журналист, который пишет для GQ и Эсквайр, но человек, который может просто наблюдать. По моим наблюдениям они не могут существовать в том виде, в котором существуют в Англии, или в Америке. Что значит русский джентльмен, Вы его видели? Опишите мне его, пожалуйста. Т.е. пишут те люди, которые являются каким-то показателем общества российского, понимаете.

Л. ГУЛЬКО: Софико, русский джентльмен – это как американский интеллигент.

"Модно расправить плечи, и сказать: ребята, я мужчина, у меня есть достоинство свое".

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Можно я еще одну вещь скажу важную для понимания вот этой критической позиции глянца. Смотрите, произошла какая удивительная вещь. Т.е. эти журналы, они предназначены для того, чтобы писать об индустрии лакшери, т.е. о самых дорогих вещах, о самых дорогих машинах, о самых дорогих костюмах, о самых дорогих яхтах. Но оказалось, что в нашем обществе вдруг случилась парадоксальная вещь. Самой дорогой вещью, которую могут себе позволить единицы, оказалась свобода, свобода высказываться, свобода иметь свое мнение, свобода критического анализа того, что происходит здесь. И вообще свобода быть, как Ходорковский. А это действительно свобода. Человек сидит за решеткой, но при этом ведет себя достойно, как свободный человек. И уж если мы говорим о трендах, то после моей статьи про Ходорковского не позвонил один человек, который мне сказал: в очередной раз вы сменил тренд. Потому что модно было быть, как Абрамович, а супер модно быть теперь, как Ходорковский. Не то, что все должны после этого бежать, садиться за решетку…

Л. ГУЛЬКО: Никто и не побежит.

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Но модно расправить плечи, и сказать: ребята, я мужчина, у меня есть достоинство свое. Вот об этом и идет речь. Т.е. мы об этом пишем. У нас нет специальной задачи ругать власть.

Л. ГУЛЬКО: А нет в этом какого-то парадокса, когда модно расправить плечи и критиковать вдруг перетекает – критиковать и модно. Как-то эти два слова. Они вообще сочетаются?

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Это вообще неправильная формулировка, мне кажется. Даже дело не в критике, но то, что говорит Ксения. Ты видишь что-то, ты просто соприкасаешься с миром чуть больше, чем кто-то другой, потому что ты журналист, ты это наблюдаешь. Ты пишешь о своих мыслях, о своих наблюдениях. Ты просто рассказываешь то, что ты видишь.

Л. ГУЛЬКО: Но Ксения то сказала – модно. И новый тренд.

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Это модно, потому что это делает очень мало людей. И все, что свежо и правильно, и просто, и настоящее, это нравится, это вызывает бурю эмоций.

Л. ГУЛЬКО: Там где мода, там деньги.

С. ШЕВАРНАДЗЕ: И что в этом плохого?



"Активист, звезда и просто богатый человек".

К. СОКОЛОВА: Это специальная такая русская народная фишка, потому что если богатый или состоятельный или просто успешный, или в туфлях Диор, то, конечно, он не может не иметь никакого права заступаться за слабого, ходить в суд и что-то говорить про Ходорковского.
...
С. ШЕВАРНАДЗЕ: Так же как любой большой активист серьезный в Америке, будь или в Европе, это обязательно какая-то звезда или богатый человек, и за ним идет народ. И в этом нет ничего плохого.
...
К. СОКОЛОВА: А нас таких никогда не много ни в одну эпоху, ни в одной стране. Таких людей немного.
...
К. СОКОЛОВА: Значит, давайте разбираться. У нас действительно все в порядке. Почему нас все в порядке. Например, там журнал GQ, который позволяет себе очень жесткие выступления в моем лице в частности. Мне об этом человек из Кремля сказал однажды открыто: если мы вас закроем что мы сами будем читать. Вот так определили эту историю.

Л. ГУЛЬКО: Т.е. если бы Вы не были им нужны…

К. СОКОЛОВА: Они закрывают или давят на тех, кто действительно обладает огромными тиражами, огромным влиянием, т.е. миллионный тираж, все, вы не можете себе позволить делать то, что Вы делаете. Если Вы телевизионный канал, на Вас будут давить. Их политика состоит в том, что есть некий процент людей, очень небольшой, думающих людей, которых надо оставить при их небольших изданиях, и позиции критической. Ну, и сами они охотно, конечно, это все читают, наблюдают и хотя бы какую-то адекватную картину мира видят.

Л. ГУЛЬКО: Ну, т.е. таким образом критиковать безопасно. И прибыльно.

К. СОКОЛОВА: Пока я могу сказать, что за всю историю GQ практически никаких цензурных наездов не было ни разу, но опять же я встречалась, например, в других изданиях с проявлениями самоцензуцуры, когда люди им никто не звонит ,и никто не собирается у них ничего вычеркивать, или их закрывать, вот но они уже сами все закрыли, ни о чем не пишут, потому что боятся.

....
. СОКОЛОВА: Я не могу сказать, что это мода. Я Вам сказала другое. Вот здесь, пожалуйста, не стоит передергивать. Стало можно иметь другую ролевую модель. Там было, допустим, условный Абрамович, стал Ходорковский.

Л. ГУЛЬКО: Ну, стало модным и мода, какая разница?

К. СОКОЛОВА: Подождите.

Л. ГУЛЬКО: Жду

К. СОКОЛОВА: Но писать об этом это не то, чтобы мода. Это абсолютно не мода, это просто часть журналистской профессии. Это важно для нас, то, что происходит вокруг нас, и мы просто пишем об этом вот и все. Мы делаем свою работу. Было бы другое, писали бы о другом. Это не то, чтобы мода.

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Лучше так, чем мы русские и с нами бог. Согласитесь.

"Капиталы, нажитые не совсем честным путем" и "завистливый русский человек".
...
С. ШЕВАРНАДЗЕ: Вы понимаете, что Ходорковский – это же часть нашего общества. Мы это же такой же гламурный человек, который уже 10 лет сидит в тюрьме. То, о чем пишет GQ это неотъемлемая часть, если хотите назвать это гламуром.

К. СОКОЛОВА: Кстати, это удивительно, потому что реально все я наблюдаю это последние несколько лет. Сидишь за столом, опять-таки в каком-то хорошем ресторане. Сидят люди, обсуждают, не знаю, концерты Марты Алгирих, новая лодка…

Л. ГУЛЬКО: Предположим.

К. СОКОЛОВА: Еще что-то. У кого-то муж сидит в тюрьме, потому что на него рейдерски напали, бизнес отняли. И вот как у него в тюрьме, как к нему ездили, как чего.

С. ШЕВАРНАДЗЕ: Вот это наш российский гламур.

К. СОКОЛОВА: Вот тюремное бытие, оно стало частью вот этого гламурного, еще раз употреблю слово изумительное – дискурс. Гламурного дискурса. Да, вот он гламур. Сегодня ты здесь, а завтра на тебя наехала управление К и ты уехал в Лондон или на зону. И это тоже гламур.

Л. ГУЛЬКО: А не от того ли, могут спросить многие, что капитал нажитый нечестным путем тем же самым.

К. СОКОЛОВА: Ну, все капиталы здесь, так или иначе, нажиты не совсем честным путем. Давайте мы с Вами поговорим про залоговые аукционы. Это честный путь или нет. Все говорят о том, что это путь нечестный. Да, это признано почти что законодательно, что залоговый аукцион это нечестный путь. Тогда все наши десятка Форбс вся должна отправляться бодро куда?

Л. ГУЛЬКО: Вот многие так и говорят: нет, чтобы все сидели. Один сидит.

К. СОКОЛОВА: Ну, это все какой-то бред. Не надо никого уже сажать. Надо всех, наоборот, выпустить. Не надо никого сажать.

Л. ГУЛЬКО: Пускай трудятся во благо, в том числе, отечеству.

К. СОКОЛОВА: Накопление капитала в любую эпоху в любой стране…

Л. ГУЛЬКО: Ну, обидно же. Зависть это чувство, знаете какое. Обидно же. Кто-то смог, кто-то не смог.

К. СОКОЛОВА: Современный русский народ, он завистливый, это правда. Вместо того, чтобы пойти и что-то сделать самому, и стать ответственным классом, конечно, надо завидовать тому, у кого что-то есть.

...
Tags: Вокруг театр, Кидалово на Коровах, Общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments