aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Category:

Упадок церкви: "деноминация" или новые функции старых соборов.


Паб в церкви Масвелл-Хилл
Пинта пива - 3 Фунта, бокал вина - 8 фунтов.
Описание паба - "The stunning exterior of a converted red-bricked church, hides inside a warm, cosy branch of this chain of pubs. Manages to feel local, with peppy staff, quick service and good food and drinks on offer. Also plays host to a variety of live bands who perform in the evenings. Famous amongst locals for its legendary Christmas Eve party, which often has people queueing round the block to get in".

"Из-за стабильного упадка религии в Англии и дороговизны обслуживания пустующих церковных зданий, имеющих историческую ценность, все большее количество церквей “обретают новую жизнь” таким способом, который ужаснул бы их основателей.

Если вы войдете в одну из пресвитерианских церквей в северном районе Лондона Muswell Hill, то сразу же увидите, что там появилась “новая община” – за обложенным красным кирпичом впечатляющим фасадом гремит поп-музыка, стоят бочонки крепкого темного ирландского пива “Гиннес” и сидят десятки любителей выпить.

В этом помещении с высокими готическими сводами вы не увидите алтаря. Вместо него расположен огромный бар с белыми столиками, стульями. А там, где когда-то были скамьи, теперь красуются торговые автоматы. Прекрасный экстерьер этого здания, построенного еще в 1902 году, остался неизменным. Внутри же – ирландская пивнушка.

“Если бы это была «церковь», здесь было бы только два-три человека. Теперь же по пятницам и субботам помещение забито до отказа”, – сказал строитель Джон Ерл, держа в руках пинту пива.
“Согласен, пивной бар в церкви – это необычно, – признается он. – Я, вроде как, должен с почтением относиться к этому месту. Но я не думаю, что это плохо – выпить здесь. Главное – чтобы люди не занимались резьбой на колоннах ”.

Сидящая за другим столиком 33-летняя Ямини назвала “церковный кабак” “прекрасным местом”.
“Он так отличается от всех других пивнушек, – сказала она, пригубив от бокала с красным вином. – Пусть лучше это здание используют, чем оно будет пустовать”.

В течение многих лет посещаемость церквей в Британии постоянно снижалась, поэтому церковные авторитеты все больше ощущали необходимость изменить политику управления своей огромной (но очень дорогостоящей) недвижимостью.

В этом плане разные деноминации используют разные подходы. Доминирующая в Британии англиканская «церковь» придерживается в этих вопросах строгих правил. Продажа (или сдача в аренду) церковных зданий требует одобрения национального комитета, который должен провести довольно длительное исследование.

“«Церкви» нельзя превращать в секс-шопы, игорные дома и другие подобные заведения, – объясняет Джереми Типпинг, руководитель отдела Англиканской церкви, занимающегося вопросами закрытых церквей.

Однако многие другие организации получили “добро” на покупку или аренду церквей. Среди них – альпинистский центр в Манчестере, цирковая школа в Бристоле, супермаркет, библиотека и даже сикхский храм.

“«Церковь всегда будет выглядеть церковью – как бы ни использовали ее, – считает Типпинг. – Если у церкви есть башни, шпили и арочные окна, здание всегда будет ассоциироваться с англиканской церковью. Поэтому люди будут с осторожностью относиться к этим культовым зданиям, понимая, что в будущем их снова могут использовать подобающим образом”. Но жесткие предписания не спасли англиканскую церковь от некоторых казусов в процессе “церковной метаморфозы”.

Триппинг вспоминает, какой шумный протест среди некоторых прихожан вызвала выставка “эротического искусства” в здании одной церкви, превращенной в картинную галерею.

Католическая церковь также не застрахована от подобных эксцессов. Ее правила менее строги – судьбу церковного здания решает не национальный комитет, а местная епархия.

В Ливерпуле – городе, расположенном на северо-востоке, – в церкви Святого Петра нашел приют ресторан, в котором проводятся различные празднества, в том числе и Хэллоуин.


Церковь Св. Петра в Ливерпуле на старом фото.


Нынешний интерьер церкви Св. Петра.


В период с 1969 по 2011 годы англиканская церковь снесла почти 500 церквей. Свыше 1000 церквей потеряли статус "святого" места из-за продажи или аренды, что принесло 47 миллионов долларов прибыли – “таких нужных для церкви денег”.

Чаще всего участью бывших церквей является превращение их в особняки – иногда весьма роскошные. Например, ультрасовременный Лондонский Дом с семью спальнями, бассейном, который в прошлом году был продан за 50 миллионов фунтов стерлингов. Разумеется, таких денег здание не стоит, но оно ценится очаровательной церковной экзотикой – зрелищные арочные окна, окаймленные отделочным камнем.

Рейчел Чадли, 28-летняя дизайнер по интерьерам, позирует на одном своем фото на фоне гостиной в своих апартаментах, которые она приобрела в Лондонском Доме.

“Мы сейчас на самой высокой точке церкви, возле шпиля, – сказала она группе журналистов, которым предложила “экскурсию”. – Мои родные в шутку говорят, что я стала ближе к небесам!” Чадли – агностик, но признается, что иногда спрашивает себя: а не является ли это непочтительным – жить в церкви? “Бывает, что чувствую себя несколько дискомфортно, – говорит она со смехом, – “О, Боже, неужели я кощунница?””
http://internetsobor.org/drugie-religii/tcerkovnye-novosti/drugie-riligii/upadok-very-i-religii-v-mire-angliia

Как там Бродский-то писал?

И. Бродский.

Теперь так мало греков в Ленинграде,
что мы сломали Греческую церковь,
дабы построить на свободном месте
концертный зал. В такой архитектуре
есть что-то безнадежное. А впрочем,
концертный зал на тыщу с лишним мест
не так уж безнадежен: это -— храм,
и храм искусства. Кто же виноват,
что мастерство вокальное дает
сбор больший, чем знамена веры?
Жаль только, что теперь издалека
мы будем видеть не нормальный купол,
а безобразно плоскую черту.
Но что до безобразия пропорций,
то человек зависит не от них,
а чаще от пропорций безобразья.

Прекрасно помню, как ее ломали.
Была весна, и я как раз тогда
ходил в одно татарское семейство,
неподалеку жившее. Смотрел
в окно и видел Греческую церковь.
Все началось с татарских разговоров;
а после в разговор вмешались звуки,
сливавшиеся с речью поначалу,
но вскоре -— заглушившие ее.
В церковный садик въехал экскаватор
с подвешенной к стреле чугунной гирей.
И стены стали тихо поддаваться.
Смешно не поддаваться, если ты
стена, а пред тобою -— разрушитель.

К тому же экскаватор мог считать
ее предметом неодушевленным
и, до известной степени, подобным
себе. А в неодушевленном мире
не принято давать друг другу сдачи.
Потом -— туда согнали самосвалы,
бульдозеры… И как-то в поздний час
сидел я на развалинах абсиды.
В провалах алтаря зияла ночь.
И я -— сквозь эти дыры в алтаре -—
смотрел на убегавшие трамваи,
на вереницу тусклых фонарей.
И то, чего вообще не встретишь в церкви,
теперь я видел через призму церкви.

Когда-нибудь, когда не станет нас,
точнее -— после нас, на нашем месте
возникнет тоже что-нибудь такое,
чему любой, кто знал нас, ужаснется.
Но знавших нас не будет слишком много.
Вот так, по старой памяти, собаки
на прежнем месте задирают лапу.
Ограда снесена давным-давно,
но им, должно быть, грезится ограда.
Их грезы перечеркивают явь.
А может быть, земля хранит тот запах:
асфальту не осилить запах псины.
И что им этот безобразный дом!
Для них тут садик, говорят вам -— садик.
А то, что очевидно для людей,
собакам совершенно безразлично.
Вот это и зовут: «собачья верность».
И если довелось мне говорить
всерьез об эстафете поколений,
то верю только в эту эстафету.
Вернее, в тех, кто ощущает запах.

Так мало нынче в Ленинграде греков,
да и вообще -— вне Греции -— их мало.
По крайней мере, мало для того,
чтоб сохранить сооруженья веры.
А верить в то, что мы сооружаем,
от них никто не требует. Одно,
должно быть, дело нацию крестить,
а крест нести -— уже совсем другое.
У них одна обязанность была.
Они ее исполнить не сумели.
Непаханое поле заросло.
«Ты, сеятель, храни свою соху,
а мы решим, когда нам колоситься».
Они свою соху не сохранили.

Сегодня ночью я смотрю в окно
и думаю о том, куда зашли мы?
И от чего мы больше далеки:
от православья или эллинизма?
К чему близки мы? Что там, впереди?
Не ждет ли нас теперь другая эра?
И если так, то в чем наш общий долг?
И что должны мы принести ей в жертву?

первая половина 1966
Tags: Общество, Современный упадок
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments