aldanov (aldanov) wrote,
aldanov
aldanov

Category:

Ксения Соколова и Андрей Васильев перетирают тему России.



Ксения Соколова и бывший главный редактор газеты «Коммерсантъ» Андрей Васильев встретились в Женеве и обсудили сияющее прошлое и зияющее будущее российской журналистики



С Я прочла твое интервью г-же Худенко, корреспонденту портала Delfy. Мне показалось, что ты на все забил и конкретно отморозился. «Как бывший нацист или Артюр Рембо. Все позади и все позволено» (с). К тому же ты сильно пьешь. Все это в совокупности значит, что для вранья у тебя нет объективных причин.

Ни хрена я не отморозился! Я вообще не понимаю, почему интервью «Дельфам» вызвало в России такой резонанс. Ничего нового я там не сказал.

С Возможно, ты попал в болевую точку. Твои высказывания и их тон наглядно подтверждают конец эпохи постсоветской журналистики, возникшей в 90-е годы на волне прихода политических свобод. О том, как возникла эта журналистика и что с ней в итоге стало, я и хотела поговорить с тобой, как с одним из ее непосредственных создателей.

А по-моему, все возбудились, потому что я сказал, что получаю израильское гражданство. Отсюда этот взрыв: «Ах ты жидовская морда!»

С Не думаю, что дело в «морде». Возможно, твоя эмиграция и презрительные слова о России вызывают у твоих бывших коллег и подчиненных мысли о том, что «Вася свалил и журналистику слил».

Опять неправильно! Я не «сливал» и не хотел говорить ничего презрительного! Но я честно сказал, что у меня нет интереса к этой стране и ее народу. Я всегда это говорил, клянусь тебе!

С И когда работал в «Коммерсанте»?

Когда я работал в «Коммерсанте», я немного по-другому говорил, потому что такова была моя должностная обязанность.

С То есть ты лицемерил?

Нет! Я уже сейчас, задним числом понял, что у меня действительно был сильнейший интерес к этой стране в 90-е годы, да и в начале нулевых. Я те времена не идеализирую, я вовсе не фанат Горбачева или Ельцина. Считаю, что говна была полная чаша, но тогда многое делалось, и в том числе лично мной. Поэтому я могу сказать, что 90-е — это мое время. Какие бы они ни были! Когда расстреливали Белый дом в 1993-м, я не аплодировал. Я тогда Ельцина называл «эта рулька». Я никого и ничего не идеализировал. Но в 90-е нам дали возможность реально работать, кардинально менять значимые вещи, свободно дышать. Нам сказали: Just do it! Нам не помогали, мешали, нам, конечно, подставляли подножки. Но была атмосфера just do it! И мы делали — и делали круто. Я приведу пример. Березовский купил «Коммерсантъ», со всеми бонусами и обременениями, за 32 миллиона долларов. С того момента «Коммерсантъ» у него не взял ни копейки, а спустя семь лет Боря и Бадри (Патаркацишвили. — Прим. ред.) продали ИД за 250 миллионов долларов! Нормальная прибыль за семь лет?! И сделали ее, кстати сказать, под моим чутким руководством!

<...>
С Правильно ли будет сформулировать, что в 2011 году ты понял, что для тебя в России нет больше возможности делать журналистику так, как ты считаешь честным и правильным?

Не совсем так. Когда я должен был зарабатывать бабло — на дочку, сына, жену, маму и т. д., я понимал, что зарабатывать могу только с помощью русского языка. Условно говоря, с помощью журналистики, ничего другого я делать не умею. И я не рассуждал, нравится мне русский народ и страна или не нравится, потому что я на ней делал бабло. То есть это было мое информационное поле — народ, страна. Я зарабатывал. Но я всегда любил зарабатывать честно, у меня был такой фан. Я не воровал. К счастью, у меня долго была возможность зарабатывать честно и много. Я благодарю за это судьбу. Но как только я понял, что не буду больше зарабатывать, потому что честно не получится, то есть зарабатывать-то в медийном бизнесе можно, но честно нет, когда я это понял, я сказал: все, закрываю лавку! Именно в этот момент я начал рассуждать — про Россию, русский народ — и понял, что мне это неинтересно. Интересно мне было, потому что я на этом информационном поле зарабатывал бабло!

<...>
С А когда, по-твоему, эпоха «богатых кооператоров» 90-х полностью закончилась?

Думаю, это произошло, когда посадили Ходорковского. Тогда не только эпоха кооператоров закончилась, закончилось общество в этой стране.

С Почему общество так легко со всем смирилось и закончилось?

А потому что по-другому быть не могло! Потому что вообще нет такой страны — Россия! Это громадная геополитическая ошибка… я не знаю чья, Господа Бога или Чарльза Дарвина. Такой страны не было, нет и не будет. Она вредна.

С Если она вредна, это еще не значит, что ее нет.

Ну и хер с ней! Вот мой ответ. Хер с ней, есть она и есть! Дай ей бог здоровья! Мне это неинтересно. Это раковая опухоль на теле земного шара! Ну что, я буду бороться с ней? Я же не профессор Пирогов, я не буду вырезать эту опухоль, я не умею просто. Ну, правда, не умею.

С Каковы признаки раковой опухоли?

Признака раковой опухоли два. Никогда в жизни у России и у ее народа не было других национальных идей, кроме «кругом враги» и «Россия для русских». Вот с такими двумя основополагающими признаками не может быть страны. Дико просто. Ты можешь мне привести еще какую-нибудь национальную идею России?

С Империя от моря до моря.

Это и есть «кругом враги» и «Россия для русских». Это просто красивым словом «империя» объединяется. Больше ничего нет! А с такими основополагающими принципами страна существовать, конечно, может и существует, но только кому она нужна? Мне не нужна! Она нужна тем, кто внутри.

С Но, как ты сам сказал, ты осознал это, когда потерял возможность на этой стране зарабатывать. Тебе не кажется, что, учитывая это обстоятельство, в твоем положении поливать бывшую родину как-то некомильфо?

Есть существенный момент. Пока я работал в «Коммерсанте» главным редактором, сама эта работа была отличной защитой. Конечно, это адская работа, 12-часовой рабочий день и т. д. Но все эти 12 часов ты мордой, носом касаешься ленты новостей. А когда ты касаешься ленты новостей, у тебя нет времени думать о вечном. Газета должна выйти завтра утром, и ты ни о чем больше не думаешь. Это дикая ответственность! Это как гондон на голове. Сегодня я думаю про сегодня! Что выйдет в послезавтрашней газете «Коммерсантъ» — это вообще не ко мне. Это ко мне завтрашнему.

С То есть можно сказать, что в один прекрасный момент ты снял гондон с головы, глубоко задумался и пришел к выводу, что Россия — это раковая опухоль?

Да!

С Скажи, а стал бы ты сейчас, если бы тебе предложили очень большие деньги, делать газету или другое издание в России?

Нет, конечно! Ни за какие деньги! Более того, мне это предлагали. Предлагали реально очень большие деньги. Я сказал: «Я не верю, ребята, при всем моем уважении. Я вас всех люблю, мы друзья, но я вам не верю ни на одну копейку. Никакой России нет, в ней невозможно сделать прессу!»

А если бы у тебя не было достаточно денег, чтобы уйти «на пенсию», уехать, что бы ты делал?

Не знаю. Знаю, что в моем положении мне enough. Понимаешь, профессия «журнализм» возможна для меня при двух условиях: во-первых, я работаю честно и мне за мою работу не стыдно. Во-вторых, я много зарабатываю. Сейчас в России они взаимоисключающие.
Tags: Вокруг театр, Общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment