Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Юрий Арабов о современной России, русской литературе и кризисе культуры.



Интервью было по случаю выхода фильма "Фауст", и я выбираю некоторые интересные моменты. Оговорюсь, что мнения Абдрашитова или Арабова я ценю за связность и обоснованность, в отличие от, скажем хаотических мнений Улицкой или Троицкого, и считаю, что их игнорировать невозможно.

"Фауст – картина о том, что современный человек – человек секулярного общества, человек цивилизации – вообще разрывает связи с метафизикой как таковой. Он не верит ни в Бога, ни в черта, и функции черта переносятся на самого человека. Естественно, это не абсолютная идея: если я скажу, что мы сейчас в мире выполняем функцию черта, то это будет слишком радикальное высказывание – и оно, конечно, может быть оспорено".


"Идея власти мучает режиссера, да и меня, достаточно давно. Это вообще одна из сквозных тем русской литературы, идущая от Достоевского и от его "поэмки" о Великом Инквизиторе. У меня сложные отношения с тем, что происходит сегодня, так же как у большей части интеллигенции. Но я никогда не хотел быть человеком-чиновником, распоряжающимся жизнями других людей".

"Проблема здесь в том, что наш национальный организм тяжело болен, и церковь с ее социальной стороной – часть этого организма. Непонятно, что мы строим уже двадцать лет, какое общество? Этого никто объяснить не может. Если "правовое государство", то как быть с нарушением прав, например, той же милицией, которое становится нормой? Нация деморализована сверху донизу, от чиновников высшего звена до крестьянина. Истеблишмент, который назвал себя элитой, вгоняет страну в яму. Может быть, это все от необразованности, если под образованием понимать гуманитарное измерение души. Я уверен, что есть рычаги для улучшения социальной ситуации, но почему-то мы из всех возможных вариантов всегда выбираем худший – это какая-то мистическая загадка России".

"От фильмов, недавно снятых по вашим сценариям, причем разными режиссерами – я имею в виду Юрьев день и Чудо – остается общее ощущение, что Россия – это такое место вечного трагифарса, существующее внутри некой абсурдистской парадигмы.

Эта абсурдистская парадигма имеет отношение не столько к стране, сколько к моей руке и моему сердцу. Я так вижу мир и себя в нем. Кроме того, я не люблю одной эмоции, традиционный жанр для меня скучен. Я люблю перетекание смешного в страшное, страшного – в сентиментальное и так далее. Другое дело, что я не постановщик фильмов, поэтому где-то это получается, а где-то нет. ...

Это перетекание эмоций – очень "гоголевский" момент. Поразительно, кстати, насколько Гоголь и, к примеру, Салтыков-Щедрин, прочитанные сегодня ложатся на современную ситуацию.
И Достоевский, который "вышел" из Гоголя. В "Братьях Карамазовых" мир тоже искаженно-гротескный. Но и Толстой актуален, хотя у него нет такого мира. Он актуален в своей протестности, в неприятии государственной лжи, всего того, что он называл "неправдой". С критикой православной церкви он хватил через край, но все равно остается для меня одним из любимых людей. Таких Даниил Андреев называл "человеко-духами". А "Обломов"? Казалось бы, совсем другой художественный мир, но он тоже вполне современен. Тут уже речь идет о гордости нации – о литературе девятнадцатого и начала двадцатого века. Она действительно заглядывала на столетия вперед. Американцы, например, не понимают, что мы делаем сейчас. Вот выпустили они в свой прокат "лучший" наш фильм – Ночной дозор, потому что он укладывается в формат вампирской тематики. Но американская интеллигенция хохотала. Мне рассказывал об этом Джон Лэндис, замечательный комедиограф, классик Голливуда. Еще недавно они ждали от России… ну, Чехова, например. Чехов – это вообще "их" автор. В чеховском мире нет морализаторства Толстого, нет переборов Гоголя, с чертовщиной… А есть человечность, есть то, что жизнь трудна, и что "никто не знает настоящей правды"… И вдруг они видят Ночной дозор. Лэндис сказал мне: "Ну вы даете!.." И я не знал, что ответить. Некоторые деятели считают, что на Россию теперь плюют, потому что она перестала быть сверхдержавой. Но на самом деле…

Потому что она забыла себя.

Конечно. Они просто не могут ее идентифицировать. С чем или с кем? Разве что с бандитами. Вот и рождается архетип "бандитской России", крайне обидный. Так что классическая русская литература – это та культура, в которой мы до сих пор живем, может быть, к сожалению. Ничего другого у нас нет, не сформировалось, не родилось. Даже когда писатель Олег Шишкин пишет произведение под названием "Анна Каренина II", он, на самом деле, паразитирует на нашей умирающей культурной традиции. И ни один серьезный человек не может уйти от этой традиции, потому что она фантастически сильна. Да и в советское время были сильные произведения, даже во времена застоя. Я недавно перечитывал "Буранный полустанок" Чингиза Айтматова – здорово написано, сейчас так не пишут, я сам так не напишу, не осилю. Очень умело и гуманистично. А Астафьев, "Прокляты и убиты?" Из менее радикальных примеров – Шукшин был очень хорош. В те годы еще была литература как явление. Сейчас есть хорошие писатели. Можно назвать, допустим, пять хороших прозаиков, пять хороших поэтов. И пять хороших кинематографистов. Уже много! Но культуры как явления нет. Странная ситуация.

Иными словами, есть кинематографисты, но нет кино, есть писатели, но нет литературы.

Да, на мой взгляд, это так.

...

"...если мы отказываемся от культуры, мы падаем в черную дыру, теряем вообще всякие критерии для оценок".

...
В завершение еще один вопрос о кино. Как вы смотрите на его будущее? Что кино, прежде всего авторское, переживает сейчас – перерождение, смерть или что-то еще?

Я считаю, что лет через пять-десять авторское кино полностью уйдет в интернет. Мы не сможем зарабатывать авторскими фильмами даже то, что зарабатываем сейчас. Но за счет дешевизны технических средств все же можно будет делать какие-то фильмы. Так что кино перестанет быть элитарным делом и станет делом масс, и на сто дурацких картин будет попадаться одна хорошая. Когда я смотрю фильм Сергея Лобана Пыль, сделанный за несколько тысяч долларов (сценарий, кстати, написала моя выпускница Марина Потапова), я верю, что кино не умерло. Это классная картина. Или вот Свободное плавание – тоже классное кино. Что касается высокобюджетных фильмов, тут я не вижу не то что прогресса, но вообще особой жизни, даже в американском кино.


Новые технологии смогут получить какое-то интересное осмысление, как было когда-то со звуком и цветом?

Смогут. Но авторского измерения в большом кино не будет, и культурного тоже, а появится уже какое-нибудь 4-D, можно будет испытывать оргазм и т.д. Скорее всего, все пойдет по пути создания второй физической реальности. Но это уже будет не кино в нашем понимании. А в интернете, где можно будет сделать "нормальный" фильм, будет продолжаться интеллектуальная, но очень маргинальная для обывателя жизнь.
http://www.cinematheque.ru/post/143914/print/

Абрашитов, из интервью 2005 и 2011 годов.



- Вадим Юсупович, объясните парадокс: почему вас не запрещали в советские времена, ведь вы снимали на грани запрещенного?

– В определенном смысле это действительно парадокс. Но я думаю, это было потому, что внешнего, простейшего слоя антисоветчины в картинах не было, мы не прятали фиги в карманах, а просто старались делать фильмы о живых людях. И та правда, что заключалась в характерах, правда существования этих героев, как мне кажется, была художественно убедительна. Это во многом защищало наши картины. Достаточно сказать, что «Охота на лис», картина, с которой меня сняли, за которую даже уволили на какое-то время с «Мосфильма», которую потом переделывали чужими руками, она так и не сложилась по-иному, нежели как у нас.

– Многие называют вас социальным режиссером, мне, честно говоря, это определение не нравится.

– Мне тоже, потому что никто не может определить, что такое социальный. Если вы берете историю про юношу, который полюбил девушку, и погружаете это в реальную жизнь, если эта история всерьез рассказана, если она художественно убедительна... Это что такое, социальная режиссура или что? Все-таки любые ярлыки приклеивают, как правило, не совсем грамотные люди.

– Вашим картинам никогда не был свойствен особый оптимизм, а «Магнитные бури» – просто апокалиптическая антиутопия. Вы так видите жизнь за пределами Садового кольца?

– Ну зачем так обобщать? Что касается оптимизма, для меня это тоже непонятная категория, и упреки в отсутствии оптимизма надо предъявлять сегодня не авторам, а тому, что изображено на экране. Я знаю одно: во всех наших с Миндадзе картинах есть все, кроме тенденциозности в самом примитивном смысле этого слова, и все они максимально гуманизированы, и в каком-то смысле это самое главное. Что касается «Магнитных бурь», здесь как раз есть определенный оптимизм: раз авторы сняли эту картину, значит, не все так уж безнадежно, во всяком случае, у кого-то существует четкое понимание того, что нельзя становиться частью толпы. Власти очень выгодно, чтобы мы были не народом, не нацией, а толпой. Зомбированной. Нельзя превращаться в толпу, а надо любить свой дом, семью, близких, друзей и себя сохранять как автономную личность. Вот об этом картина, согласитесь. Так что я не думаю, что это такой уж апокалипсис.

– Ваши картины до сих пор необычайно актуальны. Недавно показывали «Остановился поезд» – поразительно, сейчас он звучит более современно, чем 20 с лишним лет назад. Вы когда-нибудь ставили для себя цель заглянуть в будущее, побыть Кассандрой?

– Да нет, в первую очередь нас всегда интересовал живой человек с таким характером, которого я раньше не видел на наших экранах, – например, человек с таким подпольем, как следователь Ермаков, герой Олега Борисова в фильме «Остановился поезд». Который не любит, иногда ненавидит всех, потому что страдает от невозможности устроить их нормальную жизнь. Интересно было посмотреть, как такой человек существует в нашем обществе. А если у него небольшая власть – что тогда? Ну а если еще при этом получается стереоскопическая картина жизни – ну так, значит, мы все правильно делали.

– Кем, по-вашему, стал выросший мальчик Плюмбум?

– Как ни странно и даже ни страшно звучит, но мальчик Плюмбум – просто романтик по сравнению с теми дядями Плюмбумами, которые сейчас во многом определяют нашу жизнь. У нашего Плюмбума была хоть какая-то идея, он представлял себя неким бескорыстным санитаром, что ли, очищающим общество от грязи. А нынешние стальные Плюмбумы – для них же, кроме наживы, ничего не существует.

– Нет ли у вас ощущения, что сейчас по сравнению с советскими временами художнику стало труднее работать? Ведь многие оказались не готовы к исчезновению цензуры.

– Нет, я этого не чувствую. Мне кажется, что, с одной стороны, работать сейчас стало легче – для кинематографистов существенно увеличилось поле деятельности, в первую очередь за счет телевидения. Но, как ни странно это звучит, сейчас существует огромный дефицит режиссуры. Возникает какой-то интересный проект – и вдруг оказывается, что его некому осуществлять, нет приличного режиссера. Не гениального, не выдающегося – просто профессионального. Это никак не связано со временем, это говорит лишь об отсутствии прослойки профессиональных людей.

– Неужели наша режиссерская школа умерла?

В широком смысле она есть. Все-таки наши киновузы готовят очень подробно и тщательно, кроме того, существует мощнейшая традиция отечественного кино, великого кино. Просто сейчас все хотят заработать, для этого делается огромное количество низкокачественных фильмов, на потребу, вот и теряется уровень. Это грустно.

...

"Независимая газета", 2005 год

http://www.ng.ru/culture/2005-01-19/7_abdrashitov.html




"Раскультуривание идет мощным фронтом"

- Как вы думаете, почему отсутствует государственная политика в отношении кино?


- Потому что сегодня кино государству не требуется. Когда не было телевидения, кинематограф был нужен власти для ведения государственной пропаганды. Сейчас пропагандой занимается телевидение. Поэтому зачем же сохранять отечественный кинематограф? И вообще зачем сохранять культуру? Культура ведь, помимо всего прочего, может воспитать человека, который будет задавать неудобные, вечные для России вопросы: что делать? Кто виноват?

- Вы полагаете, власть сознательно пренебрегает кинематографом?

- Я не знаю, сознательно или нет, но раскультуривание идет мощным фронтом. Это начинается с внедрения единого госэкзамена, с сокращения в школе часов, отведенных на гуманитарные предметы, и завершается антикультурным телевидением. Разве все это не заставляет подумать о системности происходящего?

- Думаете, на чудовищные телесериалы существует госзаказ?

- Попереключайте вечером каналы - везде одно и то же: доблестные полицейские ловят бандитов. В реальной жизни полиция не делает ничего, не раскрыто ни одно громкое убийство, ни один гражданин не чувствует себя защищенным. Но телевидение получает госзаказ: доказывайте, что у нас доблестно работают "глухари" и "каменские", что мы, власть имущие, свою главную функцию по отношению к частному гражданину выполняем. Вот для чего это делается. Нормальный госзаказ. Для меня это ясно как день.

"Раньше в кинотеатры ходил более образованный зритель"

- Как, на ваш взгляд, изменился кинозритель за последние двадцать лет?

- Помолодел. Раньше в кинотеатры ходил более образованный зритель - начитанный, насмотренный. Этот слой, этот класс, он вымыт из кинозалов. Его представители теперь смотрят фильмы на дисках, ездят на фестивали...

- Своего зрителя вы себе как-то представляете?

- Нет. Раньше думал, что представляю, но, оказалось, не представляю. На каждый наш фильм шли зрительские отклики, и писали нам люди, самые разные и по возрасту, и по степени образованности. Я никогда не забуду, как "Парад планет" показывали в каком-то сельском клубе. Меня поразило, что полуграмотные женщины очень точно говорили о картине. Они в ней поняли главное. Это удивительно. Я думаю, если в кино есть что-то такое, что затрагивает душу, то это кино будут смотреть, и оно всегда найдет зрительский отклик.

"Процентов сорок учебного времени занимает культурный ликбез"

- Вам нравится, как работают режиссеры "новой волны" - Хлебников, Попогребский, Хомерики, Герман-младший?..

- У них бывают интересные картины. Но в поколение эти режиссеры не сложились. И в школу не сложились, потому что именно школа образует поколение. А сама школа, в свою очередь, образуется новой художественной идеей. Появляется художественная идея - например, итальянский неореализм, "новая волна" во Франции, "независимое кино" в Америке - и возникает школа, а в ней и поколение формируется. Поскольку новой идеи сегодня нет - ее не сформулировало время, - то не может возникнуть и поколение.

- А ваши вгиковские ученики - они радуют вас?

- Кто-то радует, кто-то - не очень. Если из двадцати человек, набранных тобой в мастерскую, вырабатывается два более или менее заметных режиссера, то считается, что набор был удачным. У Ромма в этом смысле КПД был повыше. У него на одном курсе учились Тарковский, Шукшин, Кончаловский, Климов... Я тоже имел честь быть учеником Михаила Ильича, а когда его не стало, меня обучал режиссерскому ремеслу Лев Александрович Кулиджанов. Времена были другие, и престиж кинематографа был другой, и престиж ВГИКа был - не сравнить с нынешним.

- Что, конкурс во ВГИК падает?

- Конкурс еще ничего, но уровень абитуриентов - удручающий. Для них существует не культура, а паракультура - телевидение, низкопробные иностранные фильмы... Ничего не читали, ничего не знают. Эти лакуны надо заполнять. Будущие режиссеры должны прочесть хотя бы тот минимум, который раньше был обязателен в школе. Мы их собираем после зачисления и говорим: "Берите карандаш, пишите, что вы должны прочесть за август". И диктуем: Лермонтов, "Герой нашего времени", Гончаров, "Обломов". Толстой, "Воскресение", "Анна Каренина", Тургенев, "Отцы и дети"... Чтоб прочитали все это! Мы обязательно проверим". Перед следующими каникулами даем им новый список. Процентов сорок учебного времени занимает культурный ликбез. Когда учились мы, на такие вещи время не тратилось, у нас это было в базе. А сегодня мы не задаем абитуриентам вопросы, которые на вступительных экзаменах задавали нам. Потому что не найдется ни одного человека, способного на эти вопросы правильно ответить. Нынешние реалии заставляют нас снижать требования. Например, напрочь исчезла проверка молодого человека на его хотя бы приблизительную культурность в области изобразительного искусства. А когда поступали мы, сидел педагог с пачкой репродукций и пытал нас вопросами: "Это что за картина?" - "Демон" Врубеля". - "Правильно". - "А вы не знаете, где она висит?" - "В Третьяковке". - "Молодец. А эта?" - "Не знаю". Это было очень суровое испытание. Сегодня его устраивать бессмысленно.

...

"Сейчас жизнь стала жанром"

- Вы могли бы составить проекцию некоторых ваших героев в сегодняшний день? Вот Виктор Белов из "Охоты на лис" - он теперь чем занимается?

- Наверное, нищенствует, судя по той жизни, какую он вел в восьмидесятом году.

- А Плюмбум?

- Ему в нынешней жизни, думаю, тоже места нет. Этих ребят, рвущихся к власти, и сегодня хватает, но Плюмбум от них сильно отличается тем, что он бессребреник. Он одержим идеей, а не жаждой обогащения. Не думаю, что он примкнул бы к "Нашим". Плюмбум человек умный и достаточно независимый. Вряд ли его бы устроила роль марионетки.

- Названием вашей картинны "Время танцора" вы дали метафорическую характеристику девяностым годам. А сейчас какое время, по-вашему?

- Мне кажется, все оно же. Идет тотальная артизация политической жизни. Все будто пританцовывают. Особенно это заметно в период предвыборных кампаний. Уж такие тут пляски и танцы начинаются, такие аттракционы... Жизнь стала жанром. Премьер-министр, поднимающий с морского дна две амфоры VI века н. э., счастливо избежавшие напластований ракушечника и донных отложений, - это даже не фильм "Слуга", это просто жанровый сдвиг. Я не уверен, можно ли сегодня снять жанровую комедию. Все настолько парадоксально, настолько жанрово, что начинаешь сомневаться, способен ли чей-то художественный замысел превзойти действительность и явить публике что-либо более выразительное.

"Российская газета", 2013

http://www.rg.ru/2011/10/13/abdrashitov.html

Духовый-Муди про "Калифорникейшн".



Актер Дэвид Духовный поделился своим обаянием с героем "Блудливой Калифорнии" писателем Хэнком Муди. (Я, правда, не преодолел рубежа 1 сезона. Или преодолел и потерял интерес во 2-ом, не помню точно). Но сериал развивался и герой продолжал метаться по все новым постелям. И, вроде, это один из очень популярных сериалов по всему миру.

То есть: актер и его герой берут новые рубежи, делают распубликованный эрос (полупорнографию) важным общественным фактором.
Интим преодолевается невероятными темпами самыми разными способами, и теперь так называемые эротические фото могут стать фактором успеха и соответствующего преуспеяния в современном обществе. Происходит определенная "чиччолинизация" и "калифорниканизация"  мира.

Интересно, а как сам Духовный оценивает эти процессы, что он видит в своей работе?

Оказывается, секс - это не насилие (что хорошо, потому , в США насилие более приемлемо, чем открытый секс), интимность до конца преодолеть трудно, любой сериал доходит до экстремальности (понятно, и сериал о блудниках с блудницами), у героя Духовного - на первом месте семейные ценности, да и сам актер до определенной степени тождествен герою.

<- Столько лет в этом образе и, кажется, ему нет конца.
— Это природа написания телевизионных сериалов. Ты подписываешь контракт со зрителем, за свой персонаж, за тон сериала. И ты не можешь просто так все бросить и уйти в другой проект. Мы уже даже шутим над этим – что у Хэнка вообще нет перерыва.

- Наташа МакЭлхон, которая играет жену Хэнка Муди, на вопрос, почему ее героиня все еще с ним, сказала, что это просто мужская фантазия.
— Ха. Ну, Том Капинос — сценарист и создатель сериала, говорит, что это исполнение желания писателя, его желания, что писатель должен быть привлекательным для женщин, что к нему должны относиться как к рок-звезде.

- Говоря о сексе и насилии в кино, мне кажется, что бы люди ни говорили, они скорее посмотрят с детьми «Декстера», чем «Блудливую Калифорнию».

— Это правда.
- Это странно?
— Это очень странно. Как когда-то сказала Джек Николсон – не знаю, на самом ли деле он это говорил и так ли, но суть такова: вырежьте сиськи – получите разрешение, поцелуйте сиськи – получите запрет. Это не двойные стандарты, это просто что-то сугубо американское. Я никогда не любил жестокость в фильмах. Я не люблю вестерны. Мои любимые фильмы – это классика. Даже жестокость « Крестном отце» — она другая, она реальная и внушает страх. Это не так как в Бонде, когда там показывают такое, от чего ты через 3 минуты умер бы уже, но все живы-здоровы.

- Но все равно нас волнует секс. Это, наверное, самоцензура. Смотреть порно одному – это одно, но смотреть фильм с сексуальной сценой в кинотеатре – это еще как-то смущает людей.
— Да, я помню как я ходил на фильм «Беспечные времена в «Риджмонт Хай». Я слышал, что это веселый фильм, и я пригласил на него мою маму… Я хотел поделиться с ней своей культурой. И я помню, как я сидел рядом с ней и чувствовал себя просто ужасно. Там была сцена мастурбации. Я просто помню, как на моей спине проступил пот. Со своими детьми я не пойду смотреть «Блудливую Калифорнию». Думаю, это дело родителей – фильтровать такого рода вещи, но это становится все сложнее в наше время. Это уже не только три канала на телевидении.

....

И каждый сезон, кажется, становится все более экстремальным, как например персонаж Эвана – Чарли, который притворялся геем, чтобы получить клиента…
Мне всегда кажется, что мы очень экстремальны. Я часто просто в шоке после того, как получаю сценарий, и думаю, что как раз персонаж Эвана за последние годы испытал все крайности безумства. Эван – отличный актер, нужно пробовать всегда что-то новое. Мне нравится, что Том Капинос старается делать все не только веселым, но и настоящим. И это все тяжелее, ведь сериал становится все более экстремальным и абсурдным. Тем более, что нужно удержать баланс и не испортить персонажа, который уже стал душой сериала.

hq-wallpapers_ru_films_32922_1920x1200.jpg

Из интервью после съемки 7 сезона:

— Вы рады, что закончился сериал «Блудливая Калифорния» с вами в главной роли? Вот недавно совсем прошла последняя серия 7 заключительного сезона… И все — прощай Хэнк, столь полюбившийся своим фанатам и фанаткам в первую очередь…

— Это было забавно. Я буду скучать по комедии. Понимаете, для меня этот сериал — комедийный прежде всего. Я поэтому и согласился в нем играть. Потому что именно такой юмор мне по душе. Я не хочу никого обидеть, но нынешние комедии чаще всего основаны на персонажах, которые ведут себя как дети. А взрослые дяди изображая из себя детей, неминуемо выглядят глупо. И смешно, наверное. Но это не мое. Хэнк же всегда делал то, что хотел и говорил то, что хотел. И еще одна вещь меня привлекла с самого начала — фантазия о том, что писатель в наши дни может быть кому-то интересен. А тут он оказался интересен огромному количеству людей. В нашем сериале. Это исполнение мечты для любого автора, включая Тома Капино, кто сочинил «Калифорнию».

— Неожиданно для многих закончился сериал хэппи-эндом — вы все-таки воссоединились с матерью своей дочери…

— Да-да. Я всегда считал и говорил, что именно вот это стремление моего героя к семейным ценностям — самая главная тема нашего сериала. А вовсе не похождения Хэнка, не всегда приглядные. Но вообще-то я еще перед началом второго сезона сказал автору этого шоу, что хорошо бы в конце мой герой умер. Мне кажется, это очень круто и по-мужски, позволить герою именно телешоу умереть. Я всегда, впрочем, хотел, чтобы те, кого я играю, погибали. Но против хэппи-энда я тоже ничего не имею. Если не смерть, то тогда уж точно хэппи-энд. (Улыбается). Тем более, что мой герой всегда в него верил. В нем жила надежда. Это очень важно.

Ну и еще один кусочек:


Вам самому недавно пришлось пройти испытание на прочность - вы прошли курс лечения от сексоголизма.
Да, это расплата за то, что я возомнил себя Богом. Но трудно быть Богом, когда ты всего лишь человек. Знаете, еще никто не изобрел большее человеческое счастье, чем семья. Когда я чуть не упустил его, то осознал это так глубоко, что больше никто и ничто не может меня свернуть с пути истинного.

Можно ли назвать сексоголизм звездной болезнью - ею переболели Майкл Дуглас, Тайгер Вудс, вы сами и теперь вот Джесси Джеймс, муж Сандры Баллок?
Я думаю, ей также подвержены малоизвестные люди, но за ними не бегают папарацци, поэтому никто о них не знает, кроме их родных, которые стараются не распространяться.

Чем отличается простой разврат от сексоголизма?
Да ничем. (Улыбается.)

Значит, в реабилитационных центрах лечат от разврата?
Думаю, что первопричина у любых пристрастий - к сексу, алкоголю, наркотикам, еде или даже к работе - одна. Человек вдруг цепляется за что то, и все остальное в жизни теряет для него ценность.

Сейчас добровольный поход провинившегося в реа-билитационный центр считается чуть ли не подвигом…
Думаю, что эта тенденция основывается на том, что человек публично признается в грехах и показывает готовность измениться к лучшему.

Теперь вы снова любите свою жену и детей?
Я никогда не прекращал их любить - в этом и состоит хитрость этой болезни. Но вы правы: для меня сейчас больше никто и ничто не существует, кроме жены и детей.

Мультипликатор Л. Шварцман про доброту мультфильма.

Леонид Шварцман: «Прототип попугая из «38 попугаев» — Ленин»
5 сентября легенда российской и мировой мультипликации Леонид Аронович будет праздновать свое 95-летие. Именно создателю мульфильмов про Котенка по имени Гав, Крокодила Ген и Чебурашку, вручала премию "Голливуд-детям" сама Одри Хепберн. В маленькой уютной квартирке Леонида Ароновича огромное количество живых цветов на подоконниках, множество Чебурашек на стенах и книг - на полках. За обязательным чаепитием принятым в семье Шварцманов, Леонид Аронович рассказал корреспонденту «Известия» почему начал рисовать, откуда появились большие уши у Чебурашки и как Ленин стал прототипом попугая.

— Сколько мультфильмов должен посмотреть человек, чтобы влюбиться в анимацию? Один. Впервые я познакомился с мультипликацией летом 1945 года. Мне было двадцать пять лет, я приехал сдавать экзамены во ВГИК. Тогда, в кинотеатре «Москва» я увидел фильм «Бемби» – одну из лучших картин Диснея… Она меня потрясла. Помню, как зрители от хохота буквально сползали с кресел. И тогда я понял, что пойду на отделение мультипликационного кино.

Из всех моих друзей, получивших повестку в мае 1941 года – не выжил никто. Все одноклассники, молодежь первого призыва – погибли в первые дни войны. И я должен был погибнуть с ними. Я тоже получил повестку в мае 1941 года. Помню тот день, как собрал чемоданчик и отправился в военкомат на Васильевском острове.  Там было много молодых ребят. Их вызывали, вызывали, вызывали. И вот – комната опустела, я остался один. Я подошел к окошку, спросил: «а как же я?». И мне ответили: тихо, браток, не шуми. Мы потеряли твое дело. Найдем – вызовем, а пока – иди домой….

Я только потом понял, что в тот день произошло чудо.

Детьми мы мечтали о велосипеде. Я родился в Минске, это был еще маленький городок, где каждый знал друг друга по имени. Мы ходили в гости, и большой гурьбой дефилировали по улице Карла Маркса – «школьной улице», как мы ее называли, вслед за теми счастливцами, у которых был велосипед.

А в восьмом классе у нас появилась художественная школа. Ей стал руководить выпускник еще Императорской академии художеств в Петербурге – Валентин Викторович Волков. И тогда у всех ребят, которые у него учились – появилась другая мечта: поступить в Ленинградскую академию художеств.

Так в 1938 году мы с моим бывшим другом и однокашником Левой Мильчиным поехали в Ленинград . Правда, ни он, ни я не поступили...

Наша мультипликация много взяла от диснеевских фильмов. Вначале мы снимали актеров на кинопленку, а потом мультипликаторы переносили их игру и узловые движения на бумагу и делали сцены. Так что у всех моих героев были прототипы. Например, у попугая из мультфильма «38 попугаев» Ленин. Мы снимали его со всеми ленинскими повадками. А для старухи Шапокляк я взял кое-что от своей тещи...

Мой любимый персонаж – это не Чебурашка, а Удав из мультфильма «38 попугаев».Вообще-то, я не люблю змей ни живых, ни рисованных. Поэтому над Удавом бился страшно долго и безуспешно. Удав получался злой и малопривлекательный. Чуть ли не каждый день я ходил в зоопарк, и как бы это мне не было неприятно – рисовал, рисовал и рисовал  с натуры. Я многое понял про змей. Даже этот особенный змеиный прикус - когда нижняя губа заходит на верхнюю. Но образ сложился лишь тогда, когда я забыл про реальность. Вытянул удаву морду, сделал нос, нарисовал веснушки и бровки домиком. А еще - я расцветил его цветочками... Вот тогда и вышел этот персонаж, удав-мыслитель, удав-философ, который я считаю своей большой удачей.

У первого Чебурашки не было больших ушей. Я нарисовал нормальные аккуратные ушки, как у медвежонка. Ведь и у Успенского об ушах ни слова не было сказано… Всего-то и написано, что Чебурашка - мохнатый зверек с круглой заячей головой, с большими глазами как у филина – и маленьким медвежьим хвостиком… Но в процессе работы уши становились все больше и больше, пока не разрослись до неимоверных размеров и сползли по бокам головы.

А к моменту съемок у Чебурашки отвалились хвостик и ножки, как у обезьянки. Потому что когда мультипликаторы стали работать, они сказали, что с ножками неудобно. Пришлось оставить только ступни. Получился  Чебурашка, который напоминал не зверенка, а маленького человеческого детеныша с удивленным трогательным взглядом. Кстати, Чебурашку очень любят японские женщины и ласково называют его Чеби.

Теперешние фильмы – другие. Они жестокие, недобрые. Поэтому я по-прежнему люблю наши старые мультики, сделанные в лучшие годы «Союзмультфильма». Именно потому они так трогают душу, что сделаны с юмором и добротой. Это самое главное.

Заканчивая рассказ, Леонид Шварцман вспомнил еще одну, четвертую главную вещь в своей жизни.

— Это юмор. Конечно же юмор. Я столько прожил на свете, что могу сказать наверняка: в быту, в жизни и в литературе – это самое редкое и ценное качество, без которого и жизнь достойно не проживешь и, конечно, мультипликатором не станешь.

http://izvestia.ru/news/590748

"Референт Жданова".

Володин в "Записках нетрезвого человека":

"Наш преподаватель С. был тощ, удлинен, лицо-профиль, лицо-ножик. Непонятно, где размещался его непостижимый для нас ум, его загадочная эрудиция. Он вел в Институте кинематографии сценарное мастерство. Мы по очереди садились к его столику и излагали свои сумбурные, расплывчатые замыслы. Он слушал, обратив к нам серьезное узкое лицо. Светлые глаза с навесами напоминали изображения французских просветителей. И тут же предлагал парадоксальный сюжет, безупречно прояснявший наше невнятное. Это напоминало американскую картину "Анна Каренина", где в автомат бросали монетку, внутри что-то щелкало, и выскакивала свечка.
  Однажды, увидев его на улице, я бросился от него бежать. Как в стихах Пастернака: "Голоса приближаются. Скрябин. О, куда мне бежать от шагов моего божества!"
  Мы знали, что у него множество патентов на технические изобретения. Мы знали, что у него гигантская картотека анекдотов. Мы знали, что он гомерически остроумен. Мы не знали, что раньше он был референтом Жданова и заведующим отделом кино у Сталина. Однажды, дожидаясь в его приемной, он достал из кармана зажигалку, чтобы прикурить. И сразу же боковым зрением увидел летящую на него фигуру с гирькой на ремешке. Он успел отклониться, и телохранитель вождя сказал ему: "Счастлив твой Бог". Узнали об этом потом, когда он начал пить. Запрется от семьи и пьет.
  Годы прошли. И вдруг во мне слабо проклюнулось это его умение, это его щелканье. И когда ко мне кто-либо обращается за советом, иной раз вдруг возникает нечто похожее, - щелчок. И выскакивает свечка... Себе не могу помочь. Другим - иногда получается.
 

Дастин Хоффман об упадке кино.

В предудущем посте я говорю об упадке ТВ. Ради справедливости приведу мнение Дастина Хоффмана, который высоко ставит ТВ (очевидно, за сериалы, которые переняли функцию драматического действия у кинематографа), но сокрушается о кино:

Знаменитый американский актер Дастин Хоффман заявил, что состояние киноискусства в настоящий момент - наихудшее с тех пор, как он себя помнит.  Двукратный лауреат Оскара пояснил в интервью английской газете "Индепендент", что фильмов снимается больше, чем когда-либо - и соответственно бюджеты их урезаются. Его личный выбор - телевидение.



„Считаю, что телевидение сейчас в лучшем, чем когда-либо, состоянии, – сказал 77-летний актер и режиссер. – И что кино - в худшем. В те 50 лет, которые я им занимаюсь, положение в кино никогда не было хуже.“


Одну из причин упадка Дастин Хоффман видит в цифровых технологиях, которые так изменили съемочный процесс. Они позволяют снимать за один день гораздо больше сцен, чем это было возможно раньше, и на режиссеров оказывается нажим - их заставляют заканчивать фильм за три недели, а то и меньше. .



„Разве можно ожидать качественной работы при такой спешке и таких незначительных бюджетах, как сегодня?"

Тодоровский о кризисе "большого кино" и расцвете сериалов.



А вам самому какие сериалы больше всего нравятся?

О, многие! Тот же Mad Man. Замечательный сериал «Фарго» по Коэнам. Потрясающий Breaking Bad. Был великий сериал Алана Булла, который назывался «Клиент всегда мертв» по-русски, гениальный сериал.

СSix Feet Under — один из моих любимейших тоже.

Это классика. Я могу очень долго перечислять, потому что в мировой, прежде всего американской, индустрии сериалов в последние 15 лет действительно произошел большой прорыв. Там были веские основания для этого прорыва.

СКакие?

Сошлось несколько факторов, которые породили невиданный расцвет этой индустрии. Первый фактор: разбогатели кабельные каналы. Все эти сериалы делают кабельные, платные каналы. Они стали зарабатывать достаточно денег на подписке, на рекламе, а потом на эти деньги начали производить оригинальный продукт для своей публики. Ведь в чем вообще трагедия телевидения? Любой федеральный канал, например, НТВ, «Россия», Первый — это канал, который, вообще-то, в идеале должен нравиться всем.

СНо так же не бывает!

Подождите! Так не бывает, но попытка нравиться пенсионерам, интеллигентам, подросткам, военным, отставникам — всем сразу — делается. В итоге возникает некий усредненный продукт, из серии «как бы не раздражать кого-то». Дальше каналы начинают расходиться по интересам, например, говорят: наша аудитория 30 лет, продвинутые, молодые, успешные люди. Как только это возникает, и возникают при этом деньги, люди начинают внимательно изучать аудиторию и работать на нее. Как только в Америке каналы заработали деньги и начали расходиться по интересам — тот же HBO, Showtime, AMC, а сейчас вообще революцию делает Netflix, который даже не телеканал, а интернет-ресурс, — они получили возможность делать вещи штучные, не поточные, потому что им уже не надо было нравиться всем. Второе, что произошло в то же самое время: большое кино все сильнее стало уходить в аттракцион. Фильмы-шедевры, которые выдавал в 70-е американский кинематограф, сейчас бы даже не запустили.

СПочему?

Они не зрительские. А в кинотеатрах сидят подростки в зале. Получается, что надо делать «Трансформеры» и тому подобное. «Человеческое» кино, драма как главная форма высказывания начала потихоньку из кино уходить. А при этом все — сценаристы, режиссеры, актеры, продюсеры — хотят снимать драму, потому что это самое лучшее, самое интересное, что вообще есть. И вдруг оказалось, что на телевидении есть эта ниша, и это авторский сериал! То есть то, за что человек не пойдет в кинотеатр платить 8 долларов, он с удовольствием посмотрит по телеку дома. И будет платить свои 30 долларов в месяц за кабельный канал. Самые лучшие мозги, самые талантливые люди ломанулись на телевидение, потому что они стали получать кайф, удовольствие, а при этом и нормальные деньги на производство есть. Сейчас нет такого серьезного американского артиста, который бы не звонил раз в неделю своему агенту с просьбой: «Найди мне хороший сериал, хорошую роль в сериале». При этом, если вы посмотрите федеральные американские каналы, так идет такая же шняга, как и на наших, потому что им тоже надо нравиться всем.

СКак вы думаете, почему настолько сильно изменилось восприятие людей? Почему стала неинтересна драма? Это технологические изменения или мировоззренческие?

Во-первых, в кино сходить элементарно дорого. Для обычного молодого человека, если он идет с девушкой или в компании, билет, попкорн и т. д. — довольно существенный расход. Поэтому, когда они все же идут в кино, это не просто поход в кино, а некий выход в свет, тусовка. А раз так, они хотят, чтобы их чем-то удивили, чтобы было зрелище, чтобы летали роботы, космические корабли. Или, в крайнем случае, чтобы их очень смешили. Потому что две вещи имеют успех: безумные трагикомедии и блокбастеры. А вот то, что называется драма, что может заставить включиться, прослезиться, испытать потрясение, когда рядом друзья сидят и вы договорились после кино дальше ехать куда-то выпивать, — это называется «грузить». Зрители не хотят грузиться, они хотят чистого энтертейнмента. И еще, не забывайте, что люди теперь сидят дома и качают. Они думают: вышел хороший фильм, я скачаю, посмотрю перед сном.

СМожно ли ожидать расцвета индустрии авторских сериалов, который вы описали на примере Америки, в ближайшем будущем в России?

Какой-либо революции я не ожидаю. Пока что для нее нет оснований. Если бы у нас сейчас было пять успешных, богатых кабельных каналов, возможно, случилась бы революция. Но тенденция есть, и она заключается в том, что очень хорошие режиссеры хотят снимать сериалы. И не как раньше, чтобы подзаработать в вынужденном простое. А потому что сериалы становятся территорией их амбиций. Они хотят что-то сказать на этом языке. Эта  форма высказывания сейчас окончательно реабилитирована. Но это пока не революция. Это просто осознание реальности началось. Есть еще один ключевой момент. Показывая сериал, ты получаешь огромную аудиторию. Ты снимаешь фильм, и его серию за один вечер смотрят миллионы людей.

http://snob.ru/selected/entry/84910/page/4

Валерий Тодоровский о советском кино.


...

СДавайте вернемся к вашей профессии и ностальгии по советскому прошлому. Часто говорят о том, что, после того как канул в Лету великий советский кинематограф, русское кино стало слабым и провинциальным по сравнению с великими достижениями прошлого. Вы разделяете это мнение?

Нет, я не согласен категорически. Вы хотите развернутый ответ или краткий?

СМне на самом деле интересно.

Когда сильно хвалят советское кино, в этом славословии присутствует значимый момент ностальгии, о котором мы уже говорили в начале. Если в реальности посмотреть, сколько было снято фильмов за эти десятилетия, какое количество чудовищного говна, заказух, то мы поймем, что процент качественного советского кино в сравнении с общим валом не так велик. Да, были бриллианты, было поколение оттепели — людей, которые пришли в конце 50-х — начале 60-х, это было действительно «золотое поколение». И кстати, именно это поколение сделало великое советское кино. Шукшин, Тарковский, Шепитько, Климов, Панфилов — все они пришли все-таки не из Советского Союза, а из оттепели Советского Союза! В тот момент, когда дали чуть-чуть подышать, все эти гении и возникли. Эти люди прожили не очень простые жизни, сняли меньше, чем могли бы. Если посчитать их прекрасные фильмы и посмотреть, сколько параллельно было снято чудовищных, все будет понятно. Да, по итогам этого огромного периода есть шедевры. Когда посчитают, посмотрят через 30 лет, что снято сейчас, думаю, тоже шедевры обнаружат. Кроме того, в те времена существовала система государственной цензуры, государство было единственным продюсером, который создавал фильмы. Кстати, очень жестким продюсером, но неглупым.

СЧто значит «неглупым»?

Тогда уважали творца. И если понимали, что человек серьезный, ему даже помогали. Например, посмотрите на судьбу Тарковского. Да, его держали в ежовых рукавицах, но при этом понимали, что имеют дело с творцом.

СИ что из того, что понимали? Тарковскому от этого было не легче.

Он снимал достаточно сложные фильмы и делал, в общем-то, то, что хотел. Другой вопрос, что он мог бы сделать гораздо больше, если бы ему давали делать все, что он хотел. Но, несомненно, советские чиновники его уважали и ценили. Государство, как умный продюсер, держало на службе псов, которые должны были следить за идеологией, но часто псы были очень квалифицированные, реально понимающие в кино. Был, например, такой Сурков. Он, по-моему, был главным редактором Госкино СССР и одним из самых жестких блюстителей идеологии, но при этом вел курс во ВГИКе по киноведению. Так вот, у него был лом народа на лекциях, открыв рот люди сидели — настолько интересно он говорил. Как ни странно, Сурков был блестящим человеком. Да, были, конечно, люди, которых перебрасывали с сельского хозяйства кино руководить. Но был штат редакторов, и это были подкованные люди. Как я уже сказал, в лице государства работал один жесткий продюсер. Потом наступила свобода, продюсера не стало, а стало...

...
Я думаю, что сегодня реально самое опасное для нашего кино — это если неумные чиновники захотят загнать его исключительно в идеологическое стойло. Сейчас любят рассказывать, что в Советском Союзе делались патриотические фильмы мощного звучания. Они забывают, что если говорить про действительно большие фильмы, такие как «Судьба человека» Бондарчука, например, то все эти фильмы сделаны прежде всего талантливыми людьми. Когда Бондарчук снимал «Судьбу человека», он искренне верил в эту историю, в этот месседж, который хотел передать людям. А как только начинается желание эту веру искусственно создать, то приходит не Бондарчук, а некто побездарней, который цинично сваяет вам все, что вы попросите, за ваши деньги. И это будут просранные деньги: никто это смотреть не будет. То есть никакая задача по патриотическому воспитанию не будет выполнена, потому что это дерьмо просто никто не будет смотреть!

Частичное обнажение.


Фотограф Jean-François JONVELLE заглядывает за пазуху модели. Clotilde Courau позволяет ему это сделать.

Изыски такого способа фотографирования, основа которого частичное обнажение, со временем станут не совсем понятны публике. Зачем же напрягаться, если можно тупо раздеть модель? Она же, поди, согласна?
Так "Хастлер" победит "Боди энд соул".
Так и  в кино - куда-то денется сложное переживание и останется тупое, как мычание.

Рецензия на "Игры престолов".

Сам-то я хитрый, посмотрел первый сезон, бросил.
Но народ-то смотрит, научается неизвестно чему.
Так что - вот рецензия для утящихся.

Оригинал взят у goldy_powder в post
Ознакомилась с последним сезоном "Игры престолов". Сюжет с самого начала сериала был из говна и веток, к финалу ветки стремительно заканчиваются. Зато убийства все более затейливые и подробные. И при этом бессмысленные.
Герои - это ж клерки, которым сбоку привесили меч и дали немного с ним побегать. Неудивительно, что сериал так популярен. Зрители радуются, узнают себя. Им скучно после работы. Жизнь в большинстве стран слишком спокойная. Войны давно не было.
 Мотивация? Развитие персонажей? Общий смысловой стержень? Логика поступков? Зачем напрягаться, фанаты сами все придумают и на форумах друг другу объяснят. Ничтожнейшее содержание при яркой и дорогой обертке. Разница сериальных "Средних веков" с реальными - как между историей прогулки по городу леди Годивы и королевы Серсеи.
Кстати, сколько там детей было по сюжету у Серсеи? Трое? Ну так вот, показанное нам тело не рожало вообще или рожало максимум один раз. То есть распоротые животы, сожжение заживо детей и прочие изюминки, из которых в основном и состоит сериал, люди видеть готовы (и ради таких сцен это и снимается), а вот обычное женское тело, как у большинства окружающих женщин - нет. Отличный диагноз времени.