Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

"Запад против России. Взгляд философа" - интервью Зиновьева "Ле Фигаро" - 1999 год. Часть 2.

Начало.



– А разве нет в этой не любимой вами сверхидеологии идей толерантности и уважения к ближнему?

– Когда вы слушаете представителей западной элиты, все кажется таким чистым, великодушным, уважительным по отношению к людям. Делая это, они применяют классическое правило пропаганды: прикрывать действительность сладкими речами. Однако достаточно включить телевизор, пойти в кино, открыть бестселлер или послушать популярную музыку, чтобы убедиться в обратном: беспрецедентном распространении культа жестокости, секса и денег. Благородные речи призваны скрывать эти три столпа (есть и другие) тоталитарной демократии.

– А как быть с правами человека? Разве не на Западе их соблюдают больше всего?

– Отныне идея прав человека тоже все больше и больше подвергается давлению. Даже чисто идеологический тезис, согласно которому эти права являются врожденными, не отчуждаемыми, сегодня не выдержит даже первого строгого анализа.

Я готов подвергнуть западную идеологию такому же научному анализу, который я проделал с коммунизмом. Но это долгий разговор, не для сегодняшнего интервью...

– Есть ли у западной идеологии ключевая идея?

– Идея глобализации! Другими словами, мировое господство! А так как эта идея довольно неприятная, ее прикрывают пространными фразами о планетарном единении, о трансформации мира в одно интегрированное целое… В действительности Запад сейчас приступил к структурным изменениям в масштабе всей планеты. С одной стороны, западное общество господствует над всем миром, с другой стороны, оно само перестраивается по вертикали с наднациональной властью на самом верху пирамиды.

– Мировое правительство?

– Да, если хотите.

– Верить в такое – не значит ли быть жертвой бредовых фантазий о мировом заговоре?

Какой заговор? Нет никакого заговора. Мировое правительство управляется руководителями всем хорошо известных наднациональных коммерческих, финансовых и политических структур. Согласно моим подсчетам, это сверхобщество, которое сегодня управляет миром, уже насчитывает около 50 миллионов человек. Его центр – США. Страны Западной Европы и некоторые бывшие азиатские «драконы» составляют его базис. Другие страны находятся под господством согласно жесткой финансово-экономической градации. Вот это реальность. Что касается пропаганды, то она полагает, что создание мирового правительства, подконтрольного мировому парламенту, является желательным, так как мир – это большое братство. Все это – россказни, предназначенные для толпы.

– Европейский парламент тоже?

– Нет, так как Европарламент существует. Но будет наивным верить в то, что Европейский союз явился результатом доброй воли правительств стран, входящих в его состав. Евросоюз – это оружие уничтожения национальных суверенитетов. Он является частью проектов, разработанных наднациональными организмами.

– Европейское содружество сменило название после развала Советского Союза. Словно чтобы заменить его, оно стало называться «Европейский союз». В конце концов, можно было назвать по-другому. Подобно большевикам, руководители Евросоюза называют себя комиссарами. Как и большевики, они возглавляют комиссии. Последний президент был «избран», будучи единственным кандидатом...

– Нельзя забывать, что процесс социальной организации подчиняется определенным законам. Организовать миллион человек – это одно, организовать 10 миллионов – это другое, организовать 100 миллионов – это тяжелейшая задача. Организовать 500 миллионов человек является задачей колоссальных масштабов. Нужно создавать новые административные органы, обучать людей, которые будут ими управлять и обеспечивать их бесперебойное функционирование. Это первоочередная задача. На самом деле Советский Союз – это классический пример многонационального конгломерата, возглавляемого наднациональной управленческой структурой. Европейский союз хочет добиться лучших результатов, нежели Советский Союз! Это вполне оправданно. Уже 20 лет назад я был поражен тем, что так называемые дефекты советской системы были еще сильнее развиты на Западе.

– Например, какие?

– Планирование! Западная экономика бесконечно больше планируется, чем когда-то планировалась экономика СССР. Бюрократия! В Советском Союзе от 10 до 12% активного населения работали в сфере управления и администрации страной. В Соединенных Штатах таких работников около 16–20%. Однако СССР критиковали именно за его плановую экономику и тяжесть бюрократического аппарата. В Центральном Комитете КПСС работали 2 тысячи человек. Численность аппарата компартии доходила до 150 тысяч работников. Сегодня на Западе вы найдете десятки, даже сотни предприятий промышленности и банковского сектора, которые нанимают гораздо больше людей. Бюрократический аппарат советской Коммунистической партии был ничтожно маленьким по сравнению с персоналом крупных транснациональных корпораций Запада. На самом деле следует признать: СССР управлялся плохо именно из-за нехватки административного персонала. Нужно было иметь в два-три раза больше административных работников!

Евросоюз прекрасно понимает эти проблемы и потому принимает их во внимание. Интеграция невозможна без наличия внушительного административного аппарата.

– То, о чем вы рассказываете, идет вразрез с идеями либерализма, афишируемыми европейскими руководителями. Не думаете ли вы, что их либерализм – это всего лишь показуха?

– Администрация имеет тенденцию сильно разрастаться, что опасно для нее самой. Она знает об этом. Как и любой организм, она находит собственные противоядия для продолжения нормального функционирования. Частная инициатива – одно из них. Другим противоядием является общественная и индивидуальная нравственность. Применяя их, власть как бы борется с тенденциями к самоуничтожению. Поэтому она выдумала либерализм, чтобы создать противовес своей собственной тяжести. Однако сегодня быть либералом – абсурд. Либерального общества больше нет. Либеральная доктрина никак не соответствует реалиям эпохи беспрецедентной в истории человечества концентрации капитала. Движение колоссальных финансовых средств никак не считается с интересами отдельных государств и народов, состоящих из индивидов.
Collapse )

– Те, кто будет жить через десять поколений, действительно смогут сказать, что все произошло во имя человечества, то есть ради их блага. Но как быть с русским или французом, который живет сегодня? Может ли он радоваться тому, что его народ ждет будущее индейцев Америки? Термин «человечество» – это абстракция. В реальности есть русские, французы, сербы и пр. Однако если нынешняя тенденция продолжится, то народы, которые основали современную цивилизацию (я имею в виду латинские народы), постепенно исчезнут. Западную Европу уже заполонили иностранцы. Мы об этом еще не говорили, но это явление не случайность и не последствия якобы неподконтрольных человеческих потоков. Цель – создать в Европе ситуацию, схожую с ситуацией в США. Мне кажется, французы мало обрадуются, узнав, что человечество будет счастливо, но без французов. В конце концов, оставить на Земле ограниченное число людей, которые жили бы как в раю, могло быть рациональным проектом. Оставшиеся люди уж точно считали бы, что их счастье – это итог исторического развития... Нет.

Значение имеет только та жизнь, которой мы и наши близкие живем сегодня.

– Советская система была неэффективной. Все ли тоталитарные общества обречены на неэффективность?

– Что такое эффективность? В США расходы на похудение превышают госбюджет России. И все равно число толстых граждан растет. Таких примеров – десятки.

– Можно ли сказать, что усиливающаяся на Западе радикализация приведет к его собственному уничтожению?

– Нацизм был уничтожен в ходе тотальной войны. Советская система была молодой и сильной. Она бы продолжала жить, если бы не была уничтожена силами извне. Социальные системы не уничтожают сами себя. Разрушить их может только внешняя сила. Это как катящийся по поверхности шар: только наличие внешнего препятствия может его остановить. Я могу доказать это, как доказывают теорему.

Сегодня над нами господствует страна, имеющая колоссальное экономическое и военное превосходство. Новый нарождающийся миропорядок стремится к однополярности.

Если, устранив всех внешних врагов, наднациональное правительство добьется этого, тогда единая социальная система сможет просуществовать до скончания времен. Только человек может умереть от собственной болезни. Но группа людей, пусть даже небольшая, уже будет стараться выжить через воспроизводство. А представьте себе социальную систему из миллиардов людей! Ее возможности предвидеть и предотвращать самодеструктивные явления будут неограниченными. В обозримом будущем процесс стирания различий в мире не может быть остановлен, так как демократический тоталитаризм – это последняя фаза развития западного общества, которое началось в эпоху Возрождения.

"Запад против России. Взгляд философа" - интервью Зиновьева "Ле Фигаро" - 1999 год. Часть 1.

Очень интересное, и  очень актуальное интервью, которое НГ перепечатала в 2014.
А, Зиновьев оказался пророком благодаря способности проникать в суть вещей.

http://www.ng.ru/ideas/2014-08-14/4_zinoviev.html


Александр Зиновьев: «Евросоюз – это оружие уничтожения национальных суверенитетов». Фото с сайта www.zinoviev.ru

Предлагаем вниманию читателей текст интервью с выдающимся философом Александром ЗИНОВЬЕВЫМ, которое тот дал перед своим возвращением из Германии в Россию. Его беседа с журналистом Виктором ЛУПАНОМ состоялась в Берлине и была опубликована французской газетой Le Figaro 24 июля 1999 года. Однако русскому читателю это интервью известно мало. Между тем спустя более чем десятилетие с момента публикации стали особенно очевидны и точность данных Зиновьевым оценок, и их пророческий характер. Многие мысли, высказанные Александром Зиновьевым, представляют огромный интерес для русскоязычных читателей на всем постсоветском пространстве

– С какими чувствами вы возвращаетесь на Родину после столь длительной ссылки?

– С чувством, что когда-то покинул сильную, уважаемую, даже внушающую страх державу, а вернувшись, обнаружил побежденную страну, всю в руинах. В отличие от других, я бы никогда не покинул СССР, если бы у меня был хоть какой-то выбор. Эмиграция стала для меня настоящим наказанием.

– Тем не менее вас приняли здесь (в Германии. – Прим. пер.) с распростертыми объятиями!

– Это правда... Но, несмотря на триумфальный прием и мировой успех моих книг, я всегда чувствовал себя здесь чужим.

– После краха коммунизма основным предметом ваших исследований стала западная система. Почему?

– Потому что произошло то, что я предсказывал: падение коммунизма превратилось в развал России.

– Выходит, борьба с коммунизмом прикрывала желание уничтожить Россию?

– Совершенно верно. Я это говорю, потому что в свое время был невольным соучастником этого для меня постыдного действа. Российскую катастрофу хотели и запрограммировали здесь, на Западе. Я читал документы, участвовал в исследованиях, которые под видом идеологической борьбы на самом деле готовили гибель России. И это стало для меня настолько невыносимым, что я не смог больше находиться в лагере тех, кто уничтожает мой народ и мою страну. Запад мне не чужой, но я рассматриваю его как вражескую державу.

– Вы стали патриотом?

– Патриотизм меня не касается. Я получил интернациональное воспитание и остаюсь ему верным. Я даже не могу сказать, люблю или нет русских и Россию. Однако я принадлежу этому народу и этой стране. Я являюсь их частью. Нынешние страдания моего народа так ужасны, что я не могу спокойно наблюдать за ними издалека. Грубость глобализации выявляет недопустимые вещи.

– Тем не менее сегодня многие бывшие советские диссиденты отзываются о своей прежней Родине как о стране прав человека и демократии. И теперь, когда эта точка зрения стала общепринятой на Западе, вы ее пытаетесь опровергнуть. Нет ли здесь противоречия?

– Во время холодной войны демократия была оружием в борьбе против коммунистического тоталитаризма. Сегодня мы понимаем, что эпоха холодной войны была кульминационным моментом в истории Запада. В это время на Западе было все: беспрецедентный рост благосостояния, подлинная свобода, невероятный социальный прогресс, колоссальные научные и технические открытия! Но в то же время Запад незаметно менялся. Начатая в то время робкая интеграция развитых стран была, по сути, предтечей интернационализации экономики и глобализации власти, свидетелями чего мы сегодня являемся.

Интеграция может служить росту общего благосостояния и иметь положительные последствия, если, например, она удовлетворяет легитимное стремление братских народов к объединению. Однако та интеграция, о которой идет речь, была с самого начала продумана как вертикальная структура, жестко контролируемая наднациональной властью. И без успешного проведения российской, против Советов, контрреволюции Запад не смог бы приступить к глобализации.

– Значит, роль Горбачева не была положительной?

– Я смотрю на вещи немного под другим углом. Вопреки устоявшемуся мнению советский коммунизм развалился не в силу внутренних причин. Его развал, безусловно, самая великая победа в истории Запада. Неслыханная победа, которая, я повторюсь, делает возможным установление планетарной власти. Конец коммунизма также ознаменовал конец демократии. Сегодняшняя эпоха не просто посткоммунистическая, она еще и постдемократическая! Сегодня мы являемся свидетелями установления демократического тоталитаризма, или, если хотите, тоталитарной демократии.

– Не звучит ли все это несколько абсурдно?

– Ничуть. Для демократии нужен плюрализм, а плюрализм предполагает наличие по крайней мере двух более или менее равных сил, которые борются между собой и вместе с тем влияют друг на друга. Во время холодной войны была мировая демократия, глобальный плюрализм, внутри которого сосуществовали две противоборствующие системы: капиталистическая и коммунистическая. А также неясная, но все же структура тех стран, которые нельзя было отнести к первым двум группам. Советский тоталитаризм был восприимчив к критике, идущей с Запада.

В свою очередь, Запад находился под влиянием СССР, в особенности через собственные коммунистические партии. Сегодня мы живем в мире, где господствует одна-единственная сила, одна идеология и одна проглобализационная партия. Все это вместе взятое начало формироваться еще во время холодной войны, когда постепенно, в самых различных видах появились суперструктуры: коммерческие, банковские, политические и информационные организации. Несмотря на разные сферы деятельности, эти силы объединяла их транснациональная сущность.

С развалом коммунизма они стали управлять миром. Таким образом, западные страны оказались в господствующем положении, но вместе с тем они находятся и в подчиненном положении, так как постепенно теряют свой суверенитет в пользу того, что я называю сверхобществом.
Планетарное сверхобщество состоит из коммерческих и некоммерческих организаций, влияние которых выходит далеко за пределы отдельных государств. Как и другие страны, страны Запада подчинены контролю этих наднациональных структур. И это притом, что суверенитет государств тоже был неотъемлемой частью плюрализма, а значит, и демократии в планетарном масштабе.

Нынешняя господствующая сверхвласть подавляет суверенные государства. Европейская интеграция, разворачиваемая у нас на глазах, тоже ведет к исчезновению плюрализма внутри этого нового конгломерата в пользу наднациональной власти.

Collapse )
Окончание - следующий пост.

Жизнерадостный Сеннеферт.


Чиновник Сеннеферт, служивший фараону Аменхотепу II, 18th династия, Новое Царство, и изображенный тут с женой Сентней, и дочерью Мутнеферт  ///Cairo, Egyptian Museum CG 42126 (JE 36574)////, был, вероятно, человек жизнерадостный.  Он был главой Фив, разбил там великолепный сад, и оставил добрую память

Его погребение также  оставляет светлое впечатление.
Радостные светлые краски и спокойные мотивы заробной светлой жизни.












Флешмоб из 40-х

Оригинал взят у m_yu_sokolov в Флешмоб из 40-х
Вот рассказывает К. (не без привиранья, но в основном правда, сразу веришь!) об одном рядовом воскресеньи лета 1943 года, рассказывает и весь светится, переживая заново:
-- С вечера субботы закатываемся в ресторан "Прага". Ужин! Вы понимаете, что такое для женщины ужин? Женщине аб-солютно неважно, какой будет завтрак, обед и дневная работа. Ей важно: платье, туфли и ужин! В "Праге" затемнение, но можно подняться на крышу. Баллюстрада. Ароматный летний воздух. Уснувший затемненный Арбат. Рядом -- женщина в шелковом (это слово он всегда подчеркивает) платье! Кутили всю ночь, и теперь пьем только шампанское! Из-за шпиля НКО выплывает малиновое солнце! Лучи, стекла, крыши!
Оплачиваем счет. Персональная машина у входа! -- вызвали по телефону. В открытые окна ветер рвет и освежает. А на даче -- сосновый лес! Вы понимаете, что такое утренний сосновый лес? Несколько часов сна за закрытыми ставнями. Около десяти просыпаемся -- ломится солнце сквозь жалюзи. По комнате -- милый беспорядок женской одежды. Легкий (вы понимаете, что такое легкий?) завтрак с красным вином на веранде. Потом приезжают друзья -- речка, загорать, купаться. Вечером на машинах по домам. Если же воскресенье
рабочее, то после завтрака часов в одиннадцать едешь поруководить. И нам когда-нибудь, КОГДА-НИБУДЬ можно будет друг друга понять?..
Он сидит у меня на кровати и рассказывает, размахивая кистями рук для большей точности пленительных подробностей, вертя головой от жгучей сладости воспоминаний. Вспоминаю и я одно за другим эти страшные воскресенья лета 1943-го года. 4 июля. На рассвете вся земля затряслась левее нас на Курской Дуге. А при малиновом солнце мы уже читали падающие листовки: "Сдавайтесь! Вы испытали уже не раз сокрушительную силу германских наступлений!"
11 июля. На рассвете тысячи свистов разрезали воздух над нами -- это начиналось наше наступление на Орел.
-- "Легкий завтрак"? Конечно, понимаю. Это -- еще в темноте, в траншее, одна банка американской тушонки на восьмерых и -- ура! за Родину! за Сталина!

Юрий Арабов о современной России, русской литературе и кризисе культуры.



Интервью было по случаю выхода фильма "Фауст", и я выбираю некоторые интересные моменты. Оговорюсь, что мнения Абдрашитова или Арабова я ценю за связность и обоснованность, в отличие от, скажем хаотических мнений Улицкой или Троицкого, и считаю, что их игнорировать невозможно.

"Фауст – картина о том, что современный человек – человек секулярного общества, человек цивилизации – вообще разрывает связи с метафизикой как таковой. Он не верит ни в Бога, ни в черта, и функции черта переносятся на самого человека. Естественно, это не абсолютная идея: если я скажу, что мы сейчас в мире выполняем функцию черта, то это будет слишком радикальное высказывание – и оно, конечно, может быть оспорено".


"Идея власти мучает режиссера, да и меня, достаточно давно. Это вообще одна из сквозных тем русской литературы, идущая от Достоевского и от его "поэмки" о Великом Инквизиторе. У меня сложные отношения с тем, что происходит сегодня, так же как у большей части интеллигенции. Но я никогда не хотел быть человеком-чиновником, распоряжающимся жизнями других людей".

"Проблема здесь в том, что наш национальный организм тяжело болен, и церковь с ее социальной стороной – часть этого организма. Непонятно, что мы строим уже двадцать лет, какое общество? Этого никто объяснить не может. Если "правовое государство", то как быть с нарушением прав, например, той же милицией, которое становится нормой? Нация деморализована сверху донизу, от чиновников высшего звена до крестьянина. Истеблишмент, который назвал себя элитой, вгоняет страну в яму. Может быть, это все от необразованности, если под образованием понимать гуманитарное измерение души. Я уверен, что есть рычаги для улучшения социальной ситуации, но почему-то мы из всех возможных вариантов всегда выбираем худший – это какая-то мистическая загадка России".

"От фильмов, недавно снятых по вашим сценариям, причем разными режиссерами – я имею в виду Юрьев день и Чудо – остается общее ощущение, что Россия – это такое место вечного трагифарса, существующее внутри некой абсурдистской парадигмы.

Эта абсурдистская парадигма имеет отношение не столько к стране, сколько к моей руке и моему сердцу. Я так вижу мир и себя в нем. Кроме того, я не люблю одной эмоции, традиционный жанр для меня скучен. Я люблю перетекание смешного в страшное, страшного – в сентиментальное и так далее. Другое дело, что я не постановщик фильмов, поэтому где-то это получается, а где-то нет. ...

Это перетекание эмоций – очень "гоголевский" момент. Поразительно, кстати, насколько Гоголь и, к примеру, Салтыков-Щедрин, прочитанные сегодня ложатся на современную ситуацию.
И Достоевский, который "вышел" из Гоголя. В "Братьях Карамазовых" мир тоже искаженно-гротескный. Но и Толстой актуален, хотя у него нет такого мира. Он актуален в своей протестности, в неприятии государственной лжи, всего того, что он называл "неправдой". С критикой православной церкви он хватил через край, но все равно остается для меня одним из любимых людей. Таких Даниил Андреев называл "человеко-духами". А "Обломов"? Казалось бы, совсем другой художественный мир, но он тоже вполне современен. Тут уже речь идет о гордости нации – о литературе девятнадцатого и начала двадцатого века. Она действительно заглядывала на столетия вперед. Американцы, например, не понимают, что мы делаем сейчас. Вот выпустили они в свой прокат "лучший" наш фильм – Ночной дозор, потому что он укладывается в формат вампирской тематики. Но американская интеллигенция хохотала. Мне рассказывал об этом Джон Лэндис, замечательный комедиограф, классик Голливуда. Еще недавно они ждали от России… ну, Чехова, например. Чехов – это вообще "их" автор. В чеховском мире нет морализаторства Толстого, нет переборов Гоголя, с чертовщиной… А есть человечность, есть то, что жизнь трудна, и что "никто не знает настоящей правды"… И вдруг они видят Ночной дозор. Лэндис сказал мне: "Ну вы даете!.." И я не знал, что ответить. Некоторые деятели считают, что на Россию теперь плюют, потому что она перестала быть сверхдержавой. Но на самом деле…

Потому что она забыла себя.

Конечно. Они просто не могут ее идентифицировать. С чем или с кем? Разве что с бандитами. Вот и рождается архетип "бандитской России", крайне обидный. Так что классическая русская литература – это та культура, в которой мы до сих пор живем, может быть, к сожалению. Ничего другого у нас нет, не сформировалось, не родилось. Даже когда писатель Олег Шишкин пишет произведение под названием "Анна Каренина II", он, на самом деле, паразитирует на нашей умирающей культурной традиции. И ни один серьезный человек не может уйти от этой традиции, потому что она фантастически сильна. Да и в советское время были сильные произведения, даже во времена застоя. Я недавно перечитывал "Буранный полустанок" Чингиза Айтматова – здорово написано, сейчас так не пишут, я сам так не напишу, не осилю. Очень умело и гуманистично. А Астафьев, "Прокляты и убиты?" Из менее радикальных примеров – Шукшин был очень хорош. В те годы еще была литература как явление. Сейчас есть хорошие писатели. Можно назвать, допустим, пять хороших прозаиков, пять хороших поэтов. И пять хороших кинематографистов. Уже много! Но культуры как явления нет. Странная ситуация.

Иными словами, есть кинематографисты, но нет кино, есть писатели, но нет литературы.

Да, на мой взгляд, это так.

...

"...если мы отказываемся от культуры, мы падаем в черную дыру, теряем вообще всякие критерии для оценок".

...
В завершение еще один вопрос о кино. Как вы смотрите на его будущее? Что кино, прежде всего авторское, переживает сейчас – перерождение, смерть или что-то еще?

Я считаю, что лет через пять-десять авторское кино полностью уйдет в интернет. Мы не сможем зарабатывать авторскими фильмами даже то, что зарабатываем сейчас. Но за счет дешевизны технических средств все же можно будет делать какие-то фильмы. Так что кино перестанет быть элитарным делом и станет делом масс, и на сто дурацких картин будет попадаться одна хорошая. Когда я смотрю фильм Сергея Лобана Пыль, сделанный за несколько тысяч долларов (сценарий, кстати, написала моя выпускница Марина Потапова), я верю, что кино не умерло. Это классная картина. Или вот Свободное плавание – тоже классное кино. Что касается высокобюджетных фильмов, тут я не вижу не то что прогресса, но вообще особой жизни, даже в американском кино.


Новые технологии смогут получить какое-то интересное осмысление, как было когда-то со звуком и цветом?

Смогут. Но авторского измерения в большом кино не будет, и культурного тоже, а появится уже какое-нибудь 4-D, можно будет испытывать оргазм и т.д. Скорее всего, все пойдет по пути создания второй физической реальности. Но это уже будет не кино в нашем понимании. А в интернете, где можно будет сделать "нормальный" фильм, будет продолжаться интеллектуальная, но очень маргинальная для обывателя жизнь.
http://www.cinematheque.ru/post/143914/print/

Турецкий журналист пишет про ситуацию в Сирии.

Политические амбиции наших властей принесли в Турцию картины гражданской войны, но они, однако, не должны заставить нас забыть о Сирии. Сирийский кризис не просто давно похоронил спесивую идею политико-исламистского толка о Турции как «управляющей стране», а незатейливо превратил нашу страну в «управляемую». Последние ходы России на Ближнем Востоке указывают, что начался новый период, в котором последствия этой «управляемости» пока сложно предсказать.

Недавно (и далеко не впервые на протяжении последних четырех с половиной лет) в оборот вошла казуистика в духе «Россия и Иран дали понять, что откажутся от режима Асада», однако ее век был недолог. Всем, кто полагал, что, предоставив США базу Инджирлик и получив желаемые «буферные зоны» на севере Сирии, мы «завоюем Алеппо», самое время впадать в отчаяние при взгляде на базу, которую сегодня создают в Латакии. Русские как искусные шахматисты перешли в атаку на дипломатическом и военном фронтах.

***

Недавно министр иностранных дел России Сергей Лавров потребовал прекратить нереалистичные и безрассудные призывы к отставке Асада. Дипломат выразил позицию Москвы совершенно ясно: «Предложения наших партнеров о смене режима в Дамаске не имеют законных оснований. Они говорят только об уходе Асада. А что дальше? Не думаю, что у них есть какие-то идеи на этот счет. В противном случае не было бы террористов в Ираке, Ливии...»

Итак, стало понятно, что Россия нажала на газ в поставках оружия и боеприпасов, в которых нуждается Дамаск для борьбы с ИГИЛ. И пусть США волнуются и требуют, чтобы Болгария добровольно, а Греция — де-факто закрыли свое воздушное пространство. Все тщетно! Как причерноморское государство Россия тут же активизировала проход через черноморские проливы (не говоря уже о маршруте через Иран и Ирак). За первые восемь месяцев 2015 года через проливы прошло 39 судов, в страну везут стрелковое оружие, ракетные боеголовки, грузовые машины, новейшие бронетранспортеры (БТР-82А)... Судя по всему, в Сирии находится и российская тактическая группа, в которую входит около тысячи военных специалистов: они обучают сирийцев всем этим пользоваться.

***

При этом Россия и не открещивается от своих действий, напротив. Даже если Асад не будет править во всей стране, Россия пытается сохранить хотя бы стратегически важную береговую линию. Она укрепляет порт Тартус, существующий еще с советских времен, инициирует военные учения в Восточном Средиземноморье. Но важнее всего то, что Россия возрождает договор о дружбе с Сирией (1980) и превращает аэропорт в Джебле (юг Латакии) в свою авиабазу. Для российской тактической группы на российской авиабазе, которая будет первой на Ближнем Востоке, сейчас собирают сборные казармы, мобильные системы ПВО. Иными словами, в 180 километрах к югу от Инджирлика появляется еще один элемент, меняющий всю игру.

***

Что на дипломатическом фронте? Путин в конце этого месяца, на Генеральной ассамблее ООН, вновь предложит странам региона и крупным державам мира сотрудничать с сирийской и иракской армиями — единственной функциональной силой в войне с ИГИЛ и радикальными джихадистами. Свой маневр он усилил 4 сентября, когда, будучи во Владивостоке, заявил, что Асад готов провести выборы и поделиться своей властью со «здоровой» оппозицией (не относящейся к салафитским джихадистам).

***

В ответ на это Запад предъявляет аргумент, в который не верит даже сам, пусть и повторяет его раз за разом: «Асад уйдет, и экстремистам придет конец». Воздушные атаки, которые США ведут с жеманной антиисламистской коалицией, созданной мечтами об «умеренных исламистах в Сирии», плодов не приносят. В период, когда в Европу устремились потоки тех, кого, по очень точному выражению Виджея Прашада (Vijay Prashad), следует назвать «беженцами от смены режима», Великобритания впервые заявила, что согласится на участие Асада в переходном периоде, если это поможет решению проблемы. Похожие настроения наблюдаются во Франции. Австрия подчеркнула необходимость участия Асада в войне с ИГИЛ, а Испания отметила важность переговоров с Асадом. Не стоит удивляться, если в скором времени эта точка зрения будет иметь перевес.

Ирония судьбы заключается в том, что наши лучшие умы заняты сегодня тем, что пытаются доказать неуместность ожидания демократии от «умеренного политического ислама». Если мы не сможем сами «управлять» собой, то все, что в этих условиях свалится на нашу голову, застигнет нас врасплох.

Латакия против Инджирлика ("Cumhuriyet", Турция)
Джейда Каран (Ceyda Karan)
http://inosmi.ru/asia/20150921/230388603.html

Абрашитов, из интервью 2005 и 2011 годов.



- Вадим Юсупович, объясните парадокс: почему вас не запрещали в советские времена, ведь вы снимали на грани запрещенного?

– В определенном смысле это действительно парадокс. Но я думаю, это было потому, что внешнего, простейшего слоя антисоветчины в картинах не было, мы не прятали фиги в карманах, а просто старались делать фильмы о живых людях. И та правда, что заключалась в характерах, правда существования этих героев, как мне кажется, была художественно убедительна. Это во многом защищало наши картины. Достаточно сказать, что «Охота на лис», картина, с которой меня сняли, за которую даже уволили на какое-то время с «Мосфильма», которую потом переделывали чужими руками, она так и не сложилась по-иному, нежели как у нас.

– Многие называют вас социальным режиссером, мне, честно говоря, это определение не нравится.

– Мне тоже, потому что никто не может определить, что такое социальный. Если вы берете историю про юношу, который полюбил девушку, и погружаете это в реальную жизнь, если эта история всерьез рассказана, если она художественно убедительна... Это что такое, социальная режиссура или что? Все-таки любые ярлыки приклеивают, как правило, не совсем грамотные люди.

– Вашим картинам никогда не был свойствен особый оптимизм, а «Магнитные бури» – просто апокалиптическая антиутопия. Вы так видите жизнь за пределами Садового кольца?

– Ну зачем так обобщать? Что касается оптимизма, для меня это тоже непонятная категория, и упреки в отсутствии оптимизма надо предъявлять сегодня не авторам, а тому, что изображено на экране. Я знаю одно: во всех наших с Миндадзе картинах есть все, кроме тенденциозности в самом примитивном смысле этого слова, и все они максимально гуманизированы, и в каком-то смысле это самое главное. Что касается «Магнитных бурь», здесь как раз есть определенный оптимизм: раз авторы сняли эту картину, значит, не все так уж безнадежно, во всяком случае, у кого-то существует четкое понимание того, что нельзя становиться частью толпы. Власти очень выгодно, чтобы мы были не народом, не нацией, а толпой. Зомбированной. Нельзя превращаться в толпу, а надо любить свой дом, семью, близких, друзей и себя сохранять как автономную личность. Вот об этом картина, согласитесь. Так что я не думаю, что это такой уж апокалипсис.

– Ваши картины до сих пор необычайно актуальны. Недавно показывали «Остановился поезд» – поразительно, сейчас он звучит более современно, чем 20 с лишним лет назад. Вы когда-нибудь ставили для себя цель заглянуть в будущее, побыть Кассандрой?

– Да нет, в первую очередь нас всегда интересовал живой человек с таким характером, которого я раньше не видел на наших экранах, – например, человек с таким подпольем, как следователь Ермаков, герой Олега Борисова в фильме «Остановился поезд». Который не любит, иногда ненавидит всех, потому что страдает от невозможности устроить их нормальную жизнь. Интересно было посмотреть, как такой человек существует в нашем обществе. А если у него небольшая власть – что тогда? Ну а если еще при этом получается стереоскопическая картина жизни – ну так, значит, мы все правильно делали.

– Кем, по-вашему, стал выросший мальчик Плюмбум?

– Как ни странно и даже ни страшно звучит, но мальчик Плюмбум – просто романтик по сравнению с теми дядями Плюмбумами, которые сейчас во многом определяют нашу жизнь. У нашего Плюмбума была хоть какая-то идея, он представлял себя неким бескорыстным санитаром, что ли, очищающим общество от грязи. А нынешние стальные Плюмбумы – для них же, кроме наживы, ничего не существует.

– Нет ли у вас ощущения, что сейчас по сравнению с советскими временами художнику стало труднее работать? Ведь многие оказались не готовы к исчезновению цензуры.

– Нет, я этого не чувствую. Мне кажется, что, с одной стороны, работать сейчас стало легче – для кинематографистов существенно увеличилось поле деятельности, в первую очередь за счет телевидения. Но, как ни странно это звучит, сейчас существует огромный дефицит режиссуры. Возникает какой-то интересный проект – и вдруг оказывается, что его некому осуществлять, нет приличного режиссера. Не гениального, не выдающегося – просто профессионального. Это никак не связано со временем, это говорит лишь об отсутствии прослойки профессиональных людей.

– Неужели наша режиссерская школа умерла?

В широком смысле она есть. Все-таки наши киновузы готовят очень подробно и тщательно, кроме того, существует мощнейшая традиция отечественного кино, великого кино. Просто сейчас все хотят заработать, для этого делается огромное количество низкокачественных фильмов, на потребу, вот и теряется уровень. Это грустно.

...

"Независимая газета", 2005 год

http://www.ng.ru/culture/2005-01-19/7_abdrashitov.html




"Раскультуривание идет мощным фронтом"

- Как вы думаете, почему отсутствует государственная политика в отношении кино?


- Потому что сегодня кино государству не требуется. Когда не было телевидения, кинематограф был нужен власти для ведения государственной пропаганды. Сейчас пропагандой занимается телевидение. Поэтому зачем же сохранять отечественный кинематограф? И вообще зачем сохранять культуру? Культура ведь, помимо всего прочего, может воспитать человека, который будет задавать неудобные, вечные для России вопросы: что делать? Кто виноват?

- Вы полагаете, власть сознательно пренебрегает кинематографом?

- Я не знаю, сознательно или нет, но раскультуривание идет мощным фронтом. Это начинается с внедрения единого госэкзамена, с сокращения в школе часов, отведенных на гуманитарные предметы, и завершается антикультурным телевидением. Разве все это не заставляет подумать о системности происходящего?

- Думаете, на чудовищные телесериалы существует госзаказ?

- Попереключайте вечером каналы - везде одно и то же: доблестные полицейские ловят бандитов. В реальной жизни полиция не делает ничего, не раскрыто ни одно громкое убийство, ни один гражданин не чувствует себя защищенным. Но телевидение получает госзаказ: доказывайте, что у нас доблестно работают "глухари" и "каменские", что мы, власть имущие, свою главную функцию по отношению к частному гражданину выполняем. Вот для чего это делается. Нормальный госзаказ. Для меня это ясно как день.

"Раньше в кинотеатры ходил более образованный зритель"

- Как, на ваш взгляд, изменился кинозритель за последние двадцать лет?

- Помолодел. Раньше в кинотеатры ходил более образованный зритель - начитанный, насмотренный. Этот слой, этот класс, он вымыт из кинозалов. Его представители теперь смотрят фильмы на дисках, ездят на фестивали...

- Своего зрителя вы себе как-то представляете?

- Нет. Раньше думал, что представляю, но, оказалось, не представляю. На каждый наш фильм шли зрительские отклики, и писали нам люди, самые разные и по возрасту, и по степени образованности. Я никогда не забуду, как "Парад планет" показывали в каком-то сельском клубе. Меня поразило, что полуграмотные женщины очень точно говорили о картине. Они в ней поняли главное. Это удивительно. Я думаю, если в кино есть что-то такое, что затрагивает душу, то это кино будут смотреть, и оно всегда найдет зрительский отклик.

"Процентов сорок учебного времени занимает культурный ликбез"

- Вам нравится, как работают режиссеры "новой волны" - Хлебников, Попогребский, Хомерики, Герман-младший?..

- У них бывают интересные картины. Но в поколение эти режиссеры не сложились. И в школу не сложились, потому что именно школа образует поколение. А сама школа, в свою очередь, образуется новой художественной идеей. Появляется художественная идея - например, итальянский неореализм, "новая волна" во Франции, "независимое кино" в Америке - и возникает школа, а в ней и поколение формируется. Поскольку новой идеи сегодня нет - ее не сформулировало время, - то не может возникнуть и поколение.

- А ваши вгиковские ученики - они радуют вас?

- Кто-то радует, кто-то - не очень. Если из двадцати человек, набранных тобой в мастерскую, вырабатывается два более или менее заметных режиссера, то считается, что набор был удачным. У Ромма в этом смысле КПД был повыше. У него на одном курсе учились Тарковский, Шукшин, Кончаловский, Климов... Я тоже имел честь быть учеником Михаила Ильича, а когда его не стало, меня обучал режиссерскому ремеслу Лев Александрович Кулиджанов. Времена были другие, и престиж кинематографа был другой, и престиж ВГИКа был - не сравнить с нынешним.

- Что, конкурс во ВГИК падает?

- Конкурс еще ничего, но уровень абитуриентов - удручающий. Для них существует не культура, а паракультура - телевидение, низкопробные иностранные фильмы... Ничего не читали, ничего не знают. Эти лакуны надо заполнять. Будущие режиссеры должны прочесть хотя бы тот минимум, который раньше был обязателен в школе. Мы их собираем после зачисления и говорим: "Берите карандаш, пишите, что вы должны прочесть за август". И диктуем: Лермонтов, "Герой нашего времени", Гончаров, "Обломов". Толстой, "Воскресение", "Анна Каренина", Тургенев, "Отцы и дети"... Чтоб прочитали все это! Мы обязательно проверим". Перед следующими каникулами даем им новый список. Процентов сорок учебного времени занимает культурный ликбез. Когда учились мы, на такие вещи время не тратилось, у нас это было в базе. А сегодня мы не задаем абитуриентам вопросы, которые на вступительных экзаменах задавали нам. Потому что не найдется ни одного человека, способного на эти вопросы правильно ответить. Нынешние реалии заставляют нас снижать требования. Например, напрочь исчезла проверка молодого человека на его хотя бы приблизительную культурность в области изобразительного искусства. А когда поступали мы, сидел педагог с пачкой репродукций и пытал нас вопросами: "Это что за картина?" - "Демон" Врубеля". - "Правильно". - "А вы не знаете, где она висит?" - "В Третьяковке". - "Молодец. А эта?" - "Не знаю". Это было очень суровое испытание. Сегодня его устраивать бессмысленно.

...

"Сейчас жизнь стала жанром"

- Вы могли бы составить проекцию некоторых ваших героев в сегодняшний день? Вот Виктор Белов из "Охоты на лис" - он теперь чем занимается?

- Наверное, нищенствует, судя по той жизни, какую он вел в восьмидесятом году.

- А Плюмбум?

- Ему в нынешней жизни, думаю, тоже места нет. Этих ребят, рвущихся к власти, и сегодня хватает, но Плюмбум от них сильно отличается тем, что он бессребреник. Он одержим идеей, а не жаждой обогащения. Не думаю, что он примкнул бы к "Нашим". Плюмбум человек умный и достаточно независимый. Вряд ли его бы устроила роль марионетки.

- Названием вашей картинны "Время танцора" вы дали метафорическую характеристику девяностым годам. А сейчас какое время, по-вашему?

- Мне кажется, все оно же. Идет тотальная артизация политической жизни. Все будто пританцовывают. Особенно это заметно в период предвыборных кампаний. Уж такие тут пляски и танцы начинаются, такие аттракционы... Жизнь стала жанром. Премьер-министр, поднимающий с морского дна две амфоры VI века н. э., счастливо избежавшие напластований ракушечника и донных отложений, - это даже не фильм "Слуга", это просто жанровый сдвиг. Я не уверен, можно ли сегодня снять жанровую комедию. Все настолько парадоксально, настолько жанрово, что начинаешь сомневаться, способен ли чей-то художественный замысел превзойти действительность и явить публике что-либо более выразительное.

"Российская газета", 2013

http://www.rg.ru/2011/10/13/abdrashitov.html

Современный упадок: мнение Отара Иоселиани.

Интервью 2-летней давности украинскому порталу.



Отар Давидович, вы всегда открыто выражали свою политическую позицию. И при этом никогда не снимали политического кино. Почему?

Снимать политические картины нет никакого смысла, даже если вам представят возможность делать это свободно. Политическое кино — оно на уровне памфлета. С памфлета начался весь коммунизм и большевизм. Сели ребята — Маркс и Энгельс — и написали "Манифест", начинающийся с того, что "бродит по Европе призрак коммунизма". Добродился... Принимать участие в этих играх не входит в задачи искусства.

А в чем тогда стоит принимать участие?

Постараться очень добросовестно и открыто сформулировать то, о чем мы все думаем. И если кому-то это удается сделать, как, например, в "Истории одного города" Салтыкову-Щедрину, то я, читающий это произведение, прихожу в восторг. Потому что он лучше меня сформулировал то, о чем я все время думал. Хотя это нельзя назвать аполитичным произведением. Но самое политическое произведение, если хотите, — это "Евгений Онегин". О том, как грустна действительность, как навязчивы правила, в частности, правила светского общества, как бессмысленно проходит существование человека.

Согласны ли вы, что ХХI век циничнее, чем ХХ; что окончательно девальвируются такие ценности как благородство, порядочность?

Мы наивно думаем, что вся беда пришла к нам сегодня, а раньше было лучше. А вы вспомните, что происходило с человечеством в давние времена: была инквизиция, было такое количество предательств. Все пьесы Шекспира — "Генрих VI", "Генрих IV", "Ричард III" — построены на невыносимых мерзостях и подлостях. Принц Датский Гамлет попадает в жуткую ситуацию вранья и не может этого вынести. Это было всегда.

Просто меняется время, и мерзости меняют свою маску. Ведь в каждую эпоху мерзости совершают по-разному. Приличные люди совершают приличные поступки тоже по-другому. Но и сейчас хорошо воспитанный человек не идет на сделку с совестью, старается не изменить тому статусу, который выработан у него с детства.

А как воспитанному человеку дать отпор мерзавцу? Драться? Ваши герои, кстати, довольно часто пускают в ход кулаки...

В детстве каждый мальчик должен драться. Но кулаком никого не исправишь. Рукоприкладство никогда не приводило ни к каким результатам.

Также как и проповеди церковные никогда ни одного мерзавца не исправили. Все они стоят со свечками в руках в церкви, а выйдя за порог, будут продолжать грешить и безобразничать. Конечно, церковь какую-то часть населения удерживает от неблаговидного поведения. Но не многих.

Но это просто взгляд мизантропа?

Знаете, есть такая пьеса — "Мизантроп" Мольера, с которой, кстати, скопирована почти вся сюжетная линия пьесы Грибоедова "Горе от ума". Как вы думаете, Гоголь — мизантроп?

По-моему, что-то есть…

А я думаю, нет. Иначе бы, когда он дал свою рукопись Александру Сергеевичу, тот бы не сказал такую фразу: "Боже, как грустна наша Россия". Это разные вещи. Кроме того, помните эпиграф к "Ревизору": "На зеркало неча пенять, коли рожа крива".

Мизантропия — это все-таки метод жить на свете, а не презрение к человечеству. Хотя Вольтер утверждал, что человек — это страшное существо. Но в его пьесе "Кандид" есть фраза: "Все к лучшему в этом лучшем из миров". Он считал, какие бы кровопролития, истязания, пожары не происходили — все к лучшему.

Так устроен мир, что нам не хватает времени, чтобы прожить длинную жизнь и, в конце концов, убедиться в том, что все те дурные поступки, которые мы совершили, были напрасны. Жизнь слишком коротка, чтобы дожить до старости и что-либо понять.

Разве с возрастом не приходит мудрость и человек не становится терпимее и добрее?

Да, многие думают, что пожилые люди благородны и мудры. Но имейте в виду, очень много мерзавцев среди стариков. Поверьте мне, старость не означает ни мудрость, ни благородство.

А чем вы бываете разочарованы в людях больше всего?

Создана целая система передачи из поколения в поколение понятий о добре и зле, понятий о благовидных поступках и неблаговидных. Это называется воспитание. Человек не рождается мерзавцем, он просто бывает дурно воспитан.

Все-таки на этом свете есть очень много порядочных людей. А те, что совершают неблаговидные поступки... так лучше не иметь с ними дело, не знакомиться. Я за ними издали наблюдаю.

Есть люди, закореневшие в том, что жить надо так: хапать, жульничать, безобразничать, обманывать, двуличничать, стать вельможей, иметь отношение к власть предержащим, потом им изменять, вступать в партии. Есть такой метод жизни на свете. Но для каждого есть понятия "мы" и "они". И лучше, чтобы "они" как-то параллельно жили и нас не касались.

Что в этой жизни страшит вас больше всего?

Боюсь той угрозы, которая над нами всеми висит, особенно над нашими близкими.

Чем провинилась вся интеллигенция России и Украины, чем провинился украинский крестьянин, когда настал Голодомор? Откуда возникли большевики? Мне кажется, что это какое-то дьявольское наваждение. Потом все кончилось, все поняли, что эти жертвы были ни к чему. Серп и молот заменили на немножко ощипанного двуглавого орла, и все как будто вернулось на свои места. Но не вернулось. Уже что-то потеряно на веки вечные. Это был тонкий слой зарождающейся интеллигенции в Украине, России, Грузии — их сдуло всех. Ленин просто посадил всех ученых и мыслящих людей на пароход и отправил за границу. Он так и назывался — "философский пароход".

По-моему, человеческие взаимоотношения глобально изменил интернет. Приходит усталый человек домой и погружается в Facebook общаться… Вы чувствуете влияние интернета?

Вряд ли шахтер или бурильщик открывает Facebook. Но если говорить о молодых людях… В этом весь ужас: они перестали читать, перестали слушать музыку, я не говорю о клипах и безобразии. Моя правнучка говорит: "Я не буду смотреть "Дон Кихота" (я хотел ей показать старый фильм Козинцева), мне бабушка все рассказывала — а она его даже не читала". А внук однажды сказал: "Ну и что, что есть роман "Война и мир", есть же два фильма, я их просмотрел".

Ужас в том, что когда вы просмотрите фильм, то в вашей памяти так и останется тот Пьер Безухов, что сыгран Бондарчуком. Читать книжку уже невозможно. Потому что перед вашим взором будет появляться физиономия актера, которая подавит тот образ, который писатель вам адресовал.

То есть, вы категорически против экранизаций? А какую считает самой неудачной?

Если взять самые безобразные примеры, то это экранизация "Мастера и Маргариты". Надо же осмелиться перевести такой чудный и загадочный текст в кино. Как они могли снять, что она взяла желтые цветы, вышла на улицу и решила, что если она его не встретит, то все… "Но любовь выскочила перед ними, как разбойник с ножом в руке" — как это снять, объясните, пожалуйста. Это надо прочесть. А так будет идти дама с цветами, будет идти Мастер в шапочке. Он на нее посмотрит, она на него посмотрит, и никакой "бандит с ножом в руке" не выскочит. Как вы снимете такое: "Последняя ночь перед Рождеством прошла. Глянули звезды, месяц величаво поднялся на небе, посветить добрым людям и всему свету, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа"…

Существует ли для вас в творчестве понятие "национальное". Например, чем интересно для вас национальное украинское кино, или российское, или французское?

Что такое национальное кино? Я думаю, что такого не существует.

Уже не существует?

Я думаю, что и не существовало никогда. Есть русская литература. Это период, который начинался с Пушкина, Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Достоевского, Толстого и дошло это все до нашего времени, когда появился Михаил Афанасьевич Булгаков. Дальше пока что ничего. Есть очень талантливые люди в России: Евгений Попов, Андрей Битов. Наверняка есть какие-то писатели на Украине. Но это уже не та духовная пища, которая необходима обществу.

Сейчас дети растут неграмотными, а если неграмотные — то глупые, а это значит — мнимая свобода самовыражения. И вся желчь и злоба — фальшивые. А не очень разумные и понятные предложения и дискуссии на предмет того, как переустроить мир, кончаются плохо.

Национальное искусство — это искусство, основанное на очень редком в наше время явлении, когда навыки жить на свете и традиции передаются из поколения в поколение. Когда прервалась нить, соединяющая поколения, то говорить о национальной культуре уже бессмысленно.

Камбоджа, например, была изысканнейшей, рафинированной страной. А коммунисты, придя к власти, стали уничтожать всех традиционно мыслящих людей, чтобы превратить их в быдло. Потому что цель любой революции — всех уравнять.

Есть такое понятие — прокрустово ложе. Это инструмент пытки. Тот, кто был короток, того вытягивали, кто длинным, того сокращали. Ложе непонятных размеров, но по-философски звучит страшно — надо всех довести до одного размера. А когда всех доводят до одного уровня, исчезают сказки, былины, песни, понятие уюта, смысл сидения за столом, исчезает общение с бабушкой, исчезает все, что является продолжением традиций.

Но ведь было сильное грузинское кино, сильное украинское в 60-70-х…

Это был миф. Это была такая установка большевистская — называлась "дружба народов". Были такие олимпиады: приезжали в Москву башкиры, грузины, украинцы, эстонцы и танцевали, горланили свои песни — это называлось "культурная олимпиада". Показуха все это. Вы и сейчас можете на Украине набрать группу людей, которые спляшут гопак и споют, кто что помнит, какие-то остатки дивных украинских песен. Но это не культура.

Даже не культура, если Ростропович пилит на виолончели или Рихтер играет на фортепиано, а весь зал сидит и притворяется, что все это слушает.

Не самое плохое, как по мне, притворство...

Когда зал не может сделать то же самое, что делает солист (возможно, гораздо хуже, но то же самое), тогда он уже и не слышит ничего. А особенно плохо, что во время чтения человек не воспринимает текст. Если появляется в культуре деление на исполнителей, привилегированных, и массу, которая их слушает, раскрыв рот, это не культура, это упадок.

Когда писались произведения Еврипида, Софокла и Аристофана, они писались для жителей Афин, где создавались театры. И эти пьесы были о том, о чем каждый из зрителей думал, что у каждого наболело. Поэтому общение со сценой было на болезненные вопросы.

Почему, кстати говоря, брехтовский театр пользовался громадным успехом в Германии? Это был тот интеллектуальный язык, на котором говорили все. Куда исчезло национальное искусство Германии? Появился Моцарт, Гайдн, Бетховен, Глюк. Но масса была темная. Отсюда возникли и нацизм, и фашизм. Если бы была культура, этого не возникло бы.

Вы не снимаете знаменитостей. Для кого бы сделали исключение?

Ни для кого… Депардье снимается 18 раз в году — пусть себе снимается. Или Жюльет Бинош, или Катрин Денев, или Даниэль Отей, который снимается без остановки… В такого рода фильмах, какие снимаю я, им делать нечего. И потом, актеры — они же очень капризны. Знаменитости, во всяком случае. Представьте себе, приедет к вам на киевскую студию Мадонна. Что вы с ней будете делать? Я, например, знаю, что Катрин Денев ходит с двумя парикмахерами, и ее прическа занимает очень много времени. Это невыносимо.

Если сравнить кинематограф прошлого с тем, что мы видим сейчас — он другой?

Раньше было французское кино, индийское, шведское. Был Бергман, Феллини, Савченко, Довженко, Барнет. Была французская школа: Рене Клер, Жак Тати, Абель Ганс, были чудные деятели. Но все это исчезло наравне с исчезновением литературы, и все стало все одинаково. Почему в Чехии не появляется ни одного писателя, равного Гашеку? Может, потому что нет Первой мировой войны, нет Швейков? Нет, Швейки не исчезли, но исчезла литература. А появилось что-то совсем другое: блоги, общение через какую-то неслыханную брань. Я не думаю, что кино не возродится, но возродится оно в какой-то другой форме.


Источник: http://delo.ua/opinions/kulturnyj-razgovorv-kazhduju-epohu-merzosti-sovershajut-po-razno-177268/ © delo.ua

Юрий Афанасьев, перетирающий тему России. Часть 2.



Афанасьев на "Эхе Москвы" передача 20 марта 2015 года

― 20 часов, 4 минуты. Добрый вечер! Начинаем программу «2015». Здесь, в студии располагаются ведущие: Ксения Ларина и Виталий Дымарский, а также наш гость, историк, основатель РГГУ Юрий Николаевич Афанасьев. Здравствуйте, Юрий Николаевич! Приветствуем вас, очень рады вас видеть. Давно не встречались. Уже другая страна, уже пора встретиться, а то так вообще… не заметим.
///Интересная, между прочим, словесная закавыка - не заметим - чего, смерти Афанасьева///

Опрос - По вашим ощущениям, наблюдениям, существует ли сегодня культ личности Владимиру Путину? Да, нет – два варианта ответа. Присылайте ваши ответы.
Итак, тема нашей сегодняшней передачи: Послушное большинство как основа путинской России. Конечно же, все вспоминают, Юрий Николаевич, про ваш термин. Когда это было?


Дальше буду фильровать - читать все неинтересно.


"Агрессивно-послушное большинство».

...

К.Ларина
― (Сейчас) это те самые люди, которые выросли и повзрослели или другие уже?

Ю.Афанасьев
― Нет, это, конечно, другие. Те, которые там были, они годятся в деды тем, которые составляют сейчас это послушное, но все-таки – я бы настаивал – на «агрессивно-послушное», потому что эти два слова – это как некая антиномия и одно без другого они работают, но работают ровно наполовину, то есть полной глубины и сущности, как это выявилось, теперь понять нельзя, если только послушное, но не агрессивное. Вот я хотел бы просто…

К.Ларина
― Поняли, да. А скажите, пожалуйста, еще один вопрос такой, чтобы разобраться в терминологиях: нынешнее агрессивно-послушное, оно чем-то отличается, кроме, как вы говорите, там были деды тех, кто сегодня, а вот по своей структуре они отличаются от тех, что были тогда, в 90-м?

Ю.Афанасьев
― Более чем. То есть абсолютно неизменного вообще в жизни ничего не бывает. Все изменяется, но изменяется иногда таким образом, что в ходе этих бесконечных изменений появлялось все больше то неизменное, что составляет суть того или иного явления. То есть, если тогда это послушное, агрессивное большинство – если совсем коротко давать определение – они не были столь ушлые и умелые по части воровства, криминала, алчности и безжалостности. Все-таки, хотя все это было уже и тогда, масштаб поменялся очень сильно, и в этом, я считаю, главная, может быть, разница.

В.Дымарский
― Юрий Николаевич, а вот то агрессивно-послушное большинство и сегодняшнее агрессивно-послушное большинство – кто тогда и сейчас их формировал, и что их формировало? Вот сегодня, я предполагаю, это в первую очередь пропаганда, то, что называется «зомбоящик» и так далее. А тогда, что их формировало? У кого было больше убежденности, я бы так сказал?


Вековечное в России - три составных реальности и три сущности. 3000 лет сталинизма.

Ю.Афанасьев
― Дело в том – я бы все-таки с вами не согласился и поспорил бы – именно к вопросу о том, что формировало тогда и теперь. Все-таки то, что произошло на Украине последнее время, — а произошла все-таки вооруженная аннексия Крыма, вооруженная агрессия на Украину – и как конечный результат Россия — как реальная опасность существованию всего человечества. Вот, с моей точки зрения, что произошло; что характеризует то, что произошло в связи с Украиной. А дальше надо сказать, что представляет собой вот эта Россия. Потому что не в ходе событий на Украине это все сформировалось. В ходе событий на Украине, вот эти самих по себе и трагических и ужасных, и по результатам проявилось, как бы обозначилась, можно сказать, вековечная сущность России. То есть она формировалась даже не в столетиях, а даже в тысячелетиях . Это может показаться на слух какой-то завиральностью, но, если все-таки в деталях и конкретно разбираться, то получится именно так, что начало формирования этой России, оно уходит в те времена, когда в помине никакой России еще не было, а была прото-Россия, то есть, условно говоря, в первое тысячелетие до нашей эры. Вот оттуда начинается это формирование.... Но все-таки скажу, что я вижу, как сущность этой вековечной России. Она – эта сущность – состоит опять не из какого-то одного булыжника, а из трех реальностей и трех сущностей. Во-первых, на первое место я бы поставил возрождение сталинизма – вот в наших сегодняшних условиях – именно возрождение. На второе место я бы поставил расчеловеченный социум российский, раскультуренный – там тоже можно сказать. А можно сказать и умерщвленный социум России. И на третье место как историческую реальность сегодняшнюю я бы поставил русский ресентимент, в который погрузилась вся или почти вся Россия, ну, по крайней мере, те 85%, которые за «Крымнаш», она находятся в состоянии «русского ресентимента»... И этот «русский ресентимент», он сопоставим по своему объему, по своей массе, по своему охвату разве что с тем русским ресентиментом, который имел место накануне Первой мировой войны и накануне Русской революции.
Collapse )